В словах Аллы Мартыновны была такая сила, что к сказанному ею нечего было прибавить. Все время, пока она говорила, Поленов не сводил с нее глаз. Правда ее слов взволновала его: «Сердце ты мне растопила, голубушка Алла», — подумал он.
Шеповалов отдал командирам приказ готовиться к выступлению, как только стемнеет.
К Асканазу подошел Остужко.
— Товарищ комиссар, а ведь мы обещали Марфуше, что возьмем ее с собой.
Асканаз задумался. Затем, решившись, он подошел к Алле Мартыновне и рассказал ей о своем вчерашнем посещении.
— Значит, и сегодня пойдешь к Оксане? — улыбнулась Алла Мартыновна.
— Не могу не пойти, Алла Мартыновна. Оксана решит, что я испугался или же начнет представлять всякие ужасы.
— Нет, она не посчитает осторожность за страх, настолько-то она разбирается… Но вот за Марфушей, конечно, надо пойти! — Алла Мартыновна немного подумала и добавила: — Ну ладно, идите. В другой день не разрешила бы. Но сегодня очищают улицы, мобилизовано все население. В нескольких кварталах работой руководят наши люди. Вот вы и сойдете за местных жителей.
Узнав, что Асканаз собирается снова пойти в Краснополье, Шеповалов окинул его взглядом, в котором читалась тревога о боевом товарище.
— Если ты считаешь необходимым и Алла Мартыновна не возражает, что ж, иди! — И Шеповалов значительно добавил: — Помни, что ты очень пригодишься во время предстоящей операции!
— Да, бессмысленную гибель можно приравнять к измене, — пояснил его мысль Асканаз.
Алла Мартыновна передала Остужко три чистых бланка с печатями немецкой комендатуры Краснополья, и Остужко изготовил из них три фальшивых пропуска с вымышленными именами для себя, Асканаза и Марфуши; для Марфуши — на имя мальчика-подростка.
Когда Асканаз зашел к Шеповалову перед уходом, комбат крепко пожал ему руку:
— Внуши Оксане, чтобы верила в нашу победу!
Дождь прошел, оставив после себя бесчисленные лужи. Группы пожилых женщин и мужчин с лопатами в руках расчищали тротуары и разгребали жидкую грязь. В числе работавших были Асканаз и Остужко, внешне ничем не отличавшиеся от жителей Краснополья. Однако из предосторожности они избегали вступать в разговоры и держались врозь. Незаметно для окружающих они добрались до домика, где жила Оксана. Убедившись, что кругом спокойно, Асканаз вошел в домик, а Остужко направился к бабушке Агриппине.
Оксана встретила Асканаза с нескрываемой радостью. Схватив за руку, она провела его в комнату.
— Ночью, при свете, я не смогла хорошенько разглядеть тебя, Асканаз Аракелович. Как ты изменился!.. Почернел, глаза ввалились. Ну, садись, садись… Миколу послала к соседям, — продолжала она, — там часто собираются дети. Я заставляю Миколу ходить туда — пусть развлекается. А Аллочка там…
Оксана указала на дверь, которая вела в чулан, служивший кухонькой. Оттуда был выход во двор.
Асканаз приоткрыл дверь. Сидя на скамейке, Аллочка заплетала волосы кукле. Асканаз приласкал девочку и дал ей плитку шоколада, совсем размякшую оттого, что он носил ее в кармане. Он не решился заговорить с ребенком, зная, как больно Оксане слышать заикание девочки.
Когда они вернулись в комнату, Оксана, понизив голос, таинственно сообщила:
— Я хочу порадовать тебя: час тому назад встретилась со связным Аллы в хлебной очереди. Это семидесятилетний старик, он занимается починкой обуви. Ты пойдешь к нему и возьмешь с собой вот эти старые башмаки… Остальное он знает..
Асканаз улыбнулся.
— Дорогая Оксана, я очень тронут… Благодарю тебя, но я уже видел Аллу…
— Ты видел Аллу?! — радостно воскликнула Оксана. — Говорил с нею, рассказывал ей про меня?
— Видел и рассказал. Да и пришел сюда с ее разрешения.
— Ой, как хорошо, что ты пришел! Ты знаешь, я всю ночь мучилась, думала о том, хорошо ли поступила, что просила прийти: а вдруг это принесет вред, а вдруг спасение Марфуши помешает вам?..
— Спасение Марфуши входит в нашу задачу! Каждый честный человек нужен родине, так что не волнуйся.
— Эх, я живу только воспоминаниями. Как хороша была та ночь, когда мы вместе любовались восходом солнца!.. Помнишь? Когда же вернутся прежние счастливые дни, когда?
Асканаз читал на лице Оксаны терзавшие ее мысли.
— Тогда мы были свободны и счастливы, — мягко сказал он. — А сейчас нужно действовать, чтобы вернуть эти дни.
— Ах, как хорошо было бы, Асканаз, если б ты всегда был с нами! Но нет, какие я глупости говорю… Да, я хотела спросить: может ли случиться, чтобы ты встретился с моим Павло? Если встретишь его, ради бога, не проговорись ему о болезни Аллочки! Он такой впечатлительный!