Попрощавшись, Асканаз окликнул залегшего неподалеку бойца и вместе с ним направился к Остужко.
Мрак стал рассеиваться. Небо на востоке просветлело. Асканаз промолчал, когда Шеповалов говорил ему об Оксане, но промолчал не потому, что был скрытным по характеру, а потому, что не находил слов для выражения своих чувств. Душа его тосковала по любви. Ашхен, Оксана?.. Кто из них может заменить Вардуи?.. Мог ли он сейчас думать об этом? И в то же время чувствовал, что именно сейчас ему особенно тягостно одиночество, что ему нужна подруга жизни, хотя бы они жили врозь, далеко друг от друга.
Асканаз без приключений добрался до Остужко. Встреча с лейтенантом-разведчиком обрадовала Асканаза. В последнее время улыбка не сходила с лица влюбленного лейтенанта. Марфуша с первого же взгляда произвела сильное впечатление на юношу, и он даже не пытался скрыть свои чувства. Уже после нескольких минут беседы с командиром роты Асканаз убедился, как трезво тот мыслит, как повысилось чувство ответственности у Остужко.
Асканаз обошел бойцов, уже занявших исходные позиции. Он чувствовал, что испытания еще более сплотили их.
В воздухе взвилась желтая, а за нею красная ракеты.
На огневые позиции фашистов обрушились залпы дальнобойной артиллерии Денисова. Шеповалов вздохнул полной грудью и отдал приказ бойцам ползком пробираться вперед. Еще немного, и батальон залпами ручных пулеметов и автоматов нанес свой первый удар с тыла по фашистам.
Бойцы Шеповалова были изнурены утомительным переходом. У многих одежда разодралась, некоторые с трудом шагали в сапогах с оторванными подметками. Но с лиц бойцов исчезла усталость, как только они услышали голос орудий родной дивизии.
Заметно было, что двусторонний обстрел явился для фашистов неожиданностью. Против Шеповалова был немедленно брошен немецкий батальон. Но тот заранее предусмотрел эту возможность: подпустив фашистов довольно близко, советские бойцы плотным, сосредоточенным огнем скосили их.
Стычка на этот раз происходила на узком участке фронта. Сплошная огневая завеса держала в неослабном напряжении обе стороны. Шеповалову удавалось довольно ясно различить в бинокль все поле боя. «Если дивизионным орудиям удастся подбить танки, батальону легче будет соединиться с дивизией…» — думал он. Асканаз заметил, что в том направлении, где действовал Долинин, пылает несколько подожженных танков. «Ага! — с удовлетворением пробормотал он. — Значит, танковая атака сорвалась…»
Солнце уже поднялось на небо. Пробиваясь сквозь облака, его лучи слепили глаза бойцам Шеповалова.
— Видите, солнце помогает фашистам! — ворчал Поленов. Но видно было, что ему мешает не столько солнце, сколько раненая рука, разболевшаяся оттого, что приходилось ползти, опираясь на нее.
Действовавший против батальона Шеповалова враг усилил натиск. Земля содрогалась от залпов. Уши у бойцов заложило от беспрерывного грохота. Шеповалов вслух повторил мысль, сверлившую его мозг:
— Нам дано задание подавить эту точку… Необходимо усилить удар с тыла!
Он оглянулся, желая позвать связного, и увидел, что тот лежит неподвижно. Когда ж его убило? Но думать об этом не было времени. Шеповалов заметил, что одна из санитарок ведет под руку раненого. Когда они подошли ближе, Шеповалов узнал Марфушу и Поленова. Встревоженная девушка, еще не свыкшаяся с военной обстановкой, поспешно оторвала рукав гимнастерки у Поленова и сделала ему перевязку. Поленов заметил комбата.
— Товарищ комбат, пулей мне плечо поцарапало. А ножевая рана еще не успела затянуться… Пулевая рана — почетная! Будут знать, что в бою ее получил, а то ножевая рана, да еще полученная в плену, — это же срам и позор!..
— Не говори так много, Поленов. Смотри, опять ранят тебя, не сможешь добраться до дивизии.
— Есть не получать новой раны! — отрапортовал Поленов.
— А ты, Марфуша, беги к комиссару — он у Остужко. Пусть отберет несколько смельчаков и поручит им подавить вон ту огневую точку… видишь, вон там? Это — пулеметное гнездо. Оно мешает нам. Повтори приказ.
Марфуша слово в слово повторила приказ.
— Передать лично Араратяну, больше никому!
— Слушаюсь! — Марфуша покраснела.
Шеповалов приказал взводу Титова, а также действующим справа и слева взводам приготовиться к штыковому бою сразу же после того, как будет подавлен пулеметный огонь.