Ну, я и заявил им, что дисциплинарное взыскание на виновных наложу тогда, когда предстоящее батальону боевое задание будет выполнено.
…Совещание только что закончилось. Я вышел полюбоваться на снежные просторы. Солнце не спешило показаться. Вспомнилось предупреждение Денисова «не радоваться заранее»… Но что поделаешь, в жизни бывают мгновения, когда сердце сильнее рассудка. Но если сердце и разум действуют заодно, тогда, тогда…»
Глава тринадцатая
ПОЕДИНОК МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ
Снег толстым слоем покрывал шоссе. Автомобиль Денисова мчался по узорчатым колеям, проложенным идущими впереди машинами. Уже два дня перешедшие в наступление советские войска гнали перед собой фашистов. Понеся под Москвой большие потери, немцы отступали. Дивизия Денисова сосредоточивалась на исходных позициях, готовясь развивать наступление.
Сидя рядом с шофером, Денисов не отрывал глаз от ветрового стекла и то и дело протирал его перчаткой. Наступил день, которого он ждал с таким нетерпением… Справа и слева от шоссе валялись трупы немецких солдат, изуродованные фашистские танки, подбитые орудия и минометы. Некогда служившие орудиями смерти, они теперь представляли собой безвредную груду ржавеющего металла. Трупы примерзли к земле, и команде бойцов, расчищавшей шоссе, зачастую приходилось ломами разбивать пласты льда, чтобы оторвать трупы от земли и похоронить их.
Шоссе описало полукруг, и машина Денисова остановилась перед шлагбаумом. Собравшиеся у перекладины женщины и мужчины о чем-то спорили со старшиной заставы — румяным сержантом. Увидев в кабине полковника, сержант взял под козырек и подал знак поднять шлагбаум. Но кучка споривших окружила машину и обратилась к Денисову с просьбой выслушать их. Денисов толкнул дверцу и выбрался из кабины.
Старик в овчинном тулупе покрепче оперся руками на толстую палку и обратился к Денисову:
— Что ж ты без шубы разъезжаешь, сынок? Разве не холодно тебе в шинели?
— Спасибо за заботу дед, — приветливо отозвался Денисов. — Да ведь настоящие-то холода еще впереди… Ну что ж, вы только для этого и остановили меня?
— Да нет же, нет… — послышались восклицания, и жалобней всех звучал голос молоденькой женщины: ее видел Асканаз, когда накануне вошел в хату, занятую взводом Титова. Снова заговорил старик в овчинном тулупе.
— Видишь ли, в чем тут дело, родной, — начал он. — У всех у нас там родные имеются, беспокоимся мы за них, поскорее повидаться хочется… А вот эти молодцы, — он показал на бойцов заставы, — не разрешают нам пройти!
Издали донесся глухой гул. Высоко в небе на запад плыли самолеты.
— Правильно делают, что не пропускают, — возразил Денисов. — Чуть подальше — уже фронт, и гражданскому населению там пока нечего делать. Терпели столько — потерпите еще немного.
— Так ведь нам сказали, что вон то ближнее село уже освобождено… А у нас там родные!
Адъютант Денисова нетерпеливо поглядывал на комдива.
— Ну, прощайте пока, — обратился Денисов к собравшимся.
Он нагнулся, собираясь сесть в кабину, но молоденькая женщина ухватилась за рукав его шинели.
— Оставь, Нина, неудобно… — зашептал ей старик. — Ну, не сегодня, так завтра…
— Да, легко вам говорить завтра… Ваше-то село освобождено, а ведь мой Дима еще у немцев… Очень вас прошу, товарищ военный, скажите мне, когда будет освобожден населенный пункт В.?
Это и был тот населенный пункт, который предстояло занять полкам Денисова. Выяснилось, что Димой звали двухлетнего сынишку молодой женщины: он у бабушки в В. Лицо Нины выражало сильную тревогу. Не выпуская шинели Денисова, она настойчиво повторяла:
— Пожалуйста, скажите мне, когда будет занят этот населенный пункт?.. Я понимаю, что это — военная тайна; если мне нельзя знать, то хоть возьмите меня с собой! Я хочу первая, вместе с войсками, войти в город…
— А что будет с Димой, если его мать погибнет? Если вы любите сына, вы должны сохранить себя во имя любви к нему. А вступить в армию не так-то просто.
— А вы считаете, что я могу не подойти? — обиженно отозвалась Нина, выпуская из рук шинель Денисова.
Денисов уселся рядом с шофером. Машина помчалась по шоссе, навстречу нарастающему орудийному гулу.
На опушке придорожного леса Денисов встретил бойцов своей дивизии: они развели на привале небольшой костер и, собравшись вокруг, весело переговаривались, поглощая черствый хлеб с ломтиками сала.
Денисов приказал шоферу остановиться, но еще из машины внимательно оглядел своих солдат. Как изменилось их настроение, выражение их лиц! Старому воину, привыкшему читать в душе солдата, казалось, что он угадывает причину этого: может ли быть для человека что-либо радостнее сознания, что враг вынужден отступать!