Денисов вышел из кабины. Бойцы стали навытяжку, вперед выступил снайпер Зотов, лично известный комдиву. Денисов не дал ему закончить рапорт и, положив руку на плечо, спокойно спросил:
— Есть отставшие?
— Никак нет, товарищ комдив! А если и случается, что один-два отстанут, то догоняет нас уже девять-десять человек.
— Это каким образом?
— Да из других частей пристают, не хотят остаться в стороне от наступления!
— Значит, бывают отставшие? Предупреждаю, чтобы подобных вещей не было, да и перебежчиков из других частей не принимать, это прямое нарушение дисциплины. Каждый должен сражаться там, где ему положено!
Зотов поспешил заверить, что подобные случаи составляют исключение. Денисов поговорил с бойцами и дал понять, что на рассвете снова ожидается сражение. Он уже собирался сесть в машину, когда его кто-то остановил. Это была подбежавшая Марфуша.
— Асканаз Аракелович не позволил мне идти вместе с бойцами в обход! — пожаловалась она.
— Вот видишь! Не доверяет, считает тебя еще неопытной.
— Так они же в тыл заходят, а я только что из тыла — значит опыт есть!
Денисов, которому были известны все подробности появления Марфуши в дивизии, а также ее отношения с Остужко, лукаво спросил:
— А что тебя собственно огорчает: то, что комбат тебе не доверяет, или то, что рассталась с Остужко?
Марфуша смешалась и вдруг с детской непосредственностью стала на цыпочки и потянулась к лицу Денисова:
— Андрей Федорович, разрешите вас поцеловать, мне Алла Мартыновна велела!
— А почему ты с таким запозданием выполняешь ее просьбу? — покачал головой Денисов.
— Вы все эти дни были такой хмурый, Андрей Федорович, я не решалась к вам подойти… А как в первый раз меня увидели, даже словно рассердились за что-то! Дни были тяжелые, я понимаю… Теперь-то все по-другому!
Денисов улыбнулся, хотя в душе и почувствовал какой-то осадок. Значит, он так плохо владел собой, что даже эта молоденькая девушка сумела подметить!.. А ведь тяжелые испытания еще впереди. И Денисов расцеловал девушку в холодные раскрасневшиеся щеки.
С сияющим от радости лицом Марфуша вприпрыжку побежала к группе санбатовцев.
Денисов находился на своем КП. Уже два часа шел бой. Первой же атакой гитлеровцы были выбиты с передовой линии обороны, откатились к резервным окопам и укрепились там. Они прилагали огромные усилия для того, чтобы спасти от прорыва свои фланги, и постепенно стягивали свои силы в населенный пункт В., чтобы там организовать сопротивление наступающим частям.
Денисов слушал доклады начштаба и командиров частей, а в его памяти возникали лица крестьян, которых он встретил накануне у шлагбаума. В пункте В. оставались их родные, там оставался со своей бабушкой и двухлетний Дима… Открыть огонь по В. значило вызвать неизбежные жертвы среди населения. Денисов несколько раз просмотрел план города и лишь после этого дал указание командиру артиллерийского полка прямой наводкой бить по выявленным огневым точкам. Затем он приказал выдвинуть вперед хорошо замаскированных снайперов, чтобы выводить из строя офицеров.
— А как обстоит дело с батальоном Араратяна? Время бы ему приступить к действиям, — обратился Денисов к начштаба.
Орлов доложил, что соседние дивизии уже продвинулись вперед и кольцо вокруг засевших в населенном пункте гитлеровских частей постепенно стягивается. Значит, облегчалась и задача, поставленная перед батальоном Араратяна. Он должен был зайти в тыл противника с правого фланга. Араратян ждал возвращения засланных в населенный пункт разведчиков, после чего должен был немедленно начать наступление.
Вскоре сигнальная ракета дала знать о том, что батальон Араратяна уже нанес первый удар. По лицу Денисова скользнула довольная улыбка. Он приказал стоявшему в центре полку лобовой атакой вклиниться в позиции противника, а действовавшему на левом фланге — сорвать попытки противника к отходу.
…Бой перекинулся в населенный пункт. Оттесняемые из квартала в квартал гитлеровцы поливали наступавшие с двух сторон советские войска сплошным артиллерийским и минометным огнем. Снаряды разрушали кирпичные и деревянные строения, там и сям пылали пожары. Улицы были пропитаны кровью раненых и убитых, отступающие немецкие солдаты скользили в лужах крови, падая под ноги бегущих сзади. В узких улицах после отхода оставалось немало затоптанных насмерть своими же.