— Джира-чан такой смешной!
— Да ладно, вы обе такие симпатичные! — послышался из-за тканевой вывески пьяный голос Джирайи.
— Джира-нян? Что он тут делает? — удивилась я, обернувшись и пытаясь заглянуть внутрь.
— Разве нам не пора возвращаться? — сменил тему Итачи и потянул в сторону, сильнее впиваясь пальцами в моё округлое бедро.
— Мы только поздороваемся, — предложила я, начиная потеть от его горячих прикосновений. Тут же развернулась, ловко извернувшись из его руки и отодвигая занавеску, заглянула в помещение. Джирайя, сидя на диване, окружённый двумя грудастыми девушками, громко хохотал, явно напиваясь не первый час. — Йо, Джира-нян! Как делишки?
Следом за мной вошёл Итачи и вежливо поклонился.
— Милый костюм, А-чан! И твои волосы… Откуда вы здесь? — подскочив со своего места, воскликнул Джирайя, переводя взгляд с меня на Учиху и обратно.
— У нас была миссия, — уклончиво ответила я, накрутив переднюю прядь на палец, и резко сменила тему: — Хочу кушать и в ванну, но до дома очень далеко…
— Так переночуйте здесь, — предложил он.
Учиха удивлённо приподнял бровь и хотел что-то возразить.
— Итачи, мы остаёмся здесь, — перебила я и ослепительно улыбнулась, воодушевлённая таким заманчивым предложением.
— Слушаюсь. Сейчас же сниму комнату, — повинуясь, согласился он, направляясь к управляющему.
— Кто эта милая кошечка? Твой костюм просто прелесть, — ласково протянула одна из девушек, оглядывая меня и задерживая опьяневший взгляд на кошачьем ободке.
— Я тебя здесь раньше не видела, из какого ты дома? — весело подхватила другая.
В нос мне резко ударил опьяняющий аромат. Снова закружилась голова. Чувствуя, что сильно пьянею, я остановилась на месте и, пошатываясь, замерла.
— Нет, девушки, А-чан не по этой части, — желая сменить тему, запротестовал Джирайя.
— Тогда тот симпатичный парень? Он такой миленький! — сияя взглядом, восторжествовала первая девушка.
— Итачи не тронь, он мой кошак! — по-детски несдержанно протараторила я заплетающимся языком.
Момент спустя вернулся Учиха, проследив за тем, как я оседаю прямо на пол, не в силах устоять на ватных ногах, он в одно мгновение появился рядом, удерживая за талию и не давая упасть.
— Что случилось? — удивился он, поднимая безвольное тело и усаживая на руки. — Когда она так опьянела?
— Не знаю, А-чан и капли не выпила, — заверил Джирайя и огляделся.
Принюхавшись, они переглянулись и уставились на дымящие благовония на столе. Догадка мелькнула у обоих:
— Кошачья мята?
— Верно! Это для расслабления, — пояснили девушки, лукаво подмигнув.
— Понятно. Простите за беспокойство, мы будем в двадцать седьмом номере, Джирайя-сама, — извиняясь, поведал Учиха.
Что-то невнятно простонав, я удобно прижалась к нему, утыкаясь носом в шею и обхватывая руками. Успевая поймать окобо, свалившиеся с моих ног, Итачи развернулся и направился к лестнице, без особых усилий удерживая меня на одной руке.
— Бедняжка, выдерживать такое напряжение, — посочувствовали девушки.
— Да, помню, я тоже такое испытывал. Ах, эта молодость, — засмеялся Джирайя и вернулся в кресло, обнимая обеих. — Груди, открытой дерзкий вид, всё что угодно исцелит! — с серьёзным и задумчивым видом, пропел он стихами, будто молитву, на что девушки задорно расхохотались.
Учиха едва заметно недовольно повёл бровью, но тут же совладал с собой, возвращая лицу абсолютную невозмутимость.
* * *
Проходя в номер, Итачи оставил обувь у входа и пошёл к высокой постели. В это же время, замечая краем глаза за открытой дверью ванну, я оживилась, поднимая подбородок с его плеча и заторможенно отодвигаясь от него, предложила:
— Пошли искупаемся?
Оглядывая мой неустойчивый взгляд, он смиренно прикрыл глаза и направился в ванную комнату.
— Недолго, скоро принесут ужин.
— Ей! Еда! Ня так голодня, — страдая, протянула я.
Аккуратно опустив меня на кафельный пол, Учиха, коснулся моих рук, поднимая вверх. Скользнув по запястьям, он забрался указательными пальцами под перчатки и, помогая, стянул их. После чего пошёл набирать воду в ванну.
Так и замерев с открытым ртом, я уставилась на собственные ладони, ещё отдающие обжигающей щекоткой от лёгких касаний. Сердце отчего-то ухнуло вниз живота и забилось как бешеное. Замотав головой, желая прогнать глупые мысли, о колоссальной разнице, между тем, как снял с меня перчатки бармен и Итачи, я почувствовала, а потом и вспомнила про кошачьи уши на голове. Отвлекаясь, я сняла ободок и распустила хвосты, давая волосам свободу. Развеяв превращение, возвращая бирюзовый цвет, я запустила пальцы в пряди на макушке, наслаждаясь лёгким массажем. Но чувствуя запах алкоголя и табака, я осеклась, перехватила локон и принюхавшись, недовольно сморщилась, тут же откидывая его назад.