— Я — твоя слабость, — пояснил Учиха, а увидев, как краснею, не сдержал смешка, хотя он показался мне скорее печальным. — Тебя не спасёт даже то, насколько ты пьяна.
— Нет, я…
— Сколько раз ты звала меня по имени?
Задохнувшись на вдохе, не зная, что возразить, я нервно пригладила чёлку и попятилась назад. Слушая, как шелестит одежда, которую Учиха куда-то сложил, а потом встряхнул и обернул полотенце вокруг бёдер, я замерла, боясь и отчего-то втайне желая подглядеть хоть глазком, что происходит. Стук деревянной скамеечки для душа, тазик и всплеск воды, привели в чувство. Подползая на звук и щупая руками, я забралась пальцами в горячую воду и тут же выудила из воды губку.
— Сначала я помою тебя! — заметила я, пытаясь нащупать мыло где-то рядом.
— Плохая идея, — пронёсся бархатный голос совсем близко с моим лицом, заставив удивиться и вздрогнуть.
— Ня-я? Разве не здорово, когда тебя моют? — искренне поразилась я, склонив голову набок. — А! Или ты боишься? Я буду очень нежна и осторожна, честно-честно! — сияя и улыбаясь, торжественно заверила я.
В минутном молчании стало угнетающе звучать журчание набирающейся в ванне воды. Видимо, размышляя, Итачи вложил мне в ладонь кусок мыла и в итоге всё-таки выдохнул, хоть и с долей сожаления:
— Хорошо.
Дожидаясь, когда он сядет на скамейку, повернувшись ко мне спиной, я тщательно вспенила губку, предвкушая возможность, если не увидеть, то хотя бы потрогать его тело. От этой мысли вспыхнули щёки, всё тело затрепетало от любопытства. Мотнув головой, осторожно, наощупь отыскивая, дотронувшись до него одной рукой, я начала водить губкой по широкой спине. Удерживаясь и между делом оглаживая всей ладонью его мышцы, ласково и ненавязчиво, вымазывая пальцы в густой пене и размазывая её. От восторга и ощущений на моём лице расплылась наиглупейшая улыбка. Неторопливо скользя по всей его спине и плечам, я плавно добралась до рук. С неприкрытым восхищением ощупывая и прижимаясь к нему ближе, вымазываясь в мягкой пене.
— Ах, ты чего такой напряжённый? Давай массажик сделаю? — предложила я, закончив намыливать его и ощущая твёрдость мышц.
Отбросив губку, я провела ладонями вдоль его спины и принялась сжимать напряжённые плечи, стараясь расслабить. Для удобства придвинулась к нему вплотную, приподнялась, вставая на колени, и упёрлась в его спину грудью, но почему-то он напрягся ещё больше. Мурлыкая любимую мелодию вслух, я не заметила, как увлеклась и привлечённая ароматом, поддалась вперёд, уткнувшись в шею Итачи носом и глубоко вдохнула, нюхая его распущенные волосы.
— Араси? — вывел меня из прострации заинтересованный голос.
Очнувшись, я испуганно пискнула и отскочила назад, но уткнулась ступнёй в мыло, отчего резко поскользнулась и полетела вперёд. Сбила Итачи с места, влетев в его шею грудью. Мы полетели, поскальзываясь и кувыркаясь по мокрому полу в другой конец комнаты. Остановившись, я оказалась под ним, растянувшись в неудобной позе: одна моя нога легла ему на плечо, а вторая обвила талию. Придя в себя, он, пытаясь не раздавить меня и не поскользнуться, едва удержал равновесие, стоя на коленях. Медленно оторвал лицо от моей груди и сделал вдох. Его руки скользнули по кафелю вперёд, полностью повалив его на меня. Ахнув от тяжести и трудно вдыхая в неудобной позе, я упёрлась ладонями в его плечи, пытаясь поднять.
— Моя вина, прости-прости, — краснея на глазах, затараторила я.
— Не двигайся, прошу тебя, — напряжённым, почти охрипшим голосом отозвался Итачи и начал осторожно отодвигаться назад.
Послышался шорох упавшего полотенца, частично зажатого между моим бедром и животом. Отчаянно выдохнув, он отполз, поспешно забирая полотенце.
Слыша напор воды из душа, я заторможенно поднялась и принялась наощупь отыскивать скамейку. Села на неё и стала собирать растрёпанные и слегка влажные волосы в хвост, убирая со спины.
— Моя очередь? Помоешь меня? — сверкая от предвкушения, поинтересовалась я, чуть повернув голову в сторону звука воды.
— Да, — с какой-то обречённостью в голосе выдохнул Учиха.
Чувствуя на спине прикосновение вспененной губки, я опустила голову, сильнее выгибаясь навстречу. Довольно мурлыкая от нежных, почти невесомых касаний, я нетерпеливо заёрзала.
— Давай жёстче, — жалобно простонала я и надавила на его замершую руку спиной, — сильнее.
Так и не ответив, после задержки, повинуясь, он усилил нажатие губки, заставляя меня удовлетворённо простонать и выгнуться. Не желая заканчивать омовения, я развернулась, без слов настаивая помыть меня и спереди. Снова послышался тяжёлый вздох Итачи. Видимо, понимая, что сама я мыться уже не буду, он решил продолжить, опускаясь губкой по моим бёдрам, голеням и щиколоткам. Аккуратно обхватив мою ступню, он замер.