— Что такое? — удивилась я.
— Родинка.
— Правда-правда? Ня-ха-ха-ха, я не замечала, — засмеялась я, но чувствуя, как его палец ткнул в середину ступни и слегка массируя по кругу надавил, не сдержала резкий выдох. — Т-только без щекотки.
— Да, прости, — опомнился он и поспешил закончить.
— Ещё мои волосики, мои прекрасные волосики, — настояла я, стягивая с глаз шёлковую повязку, затем наклонила голову, подставляя макушку, и замерла в нетерпеливом ожидании.
Пальцы Итачи нежно погрузились в бирюзовые волосы, намыливая. Ощущая невесомый массаж, я зажмурилась от наслаждения и расслабленно закачалась. Теряя самообладание, буквально плавясь от ласки, я повалилась вперёд и уткнулась щекой во влажное полотенце на его бёдрах, бессильно постанывая от эйфории. Поспешно закончив мыть мою голову, Учиха потянулся за душем, настроил воду и принялся смывать с меня пену.
— Хочу ещё, — жалобно промямлила я, не желая поднимать голову с его ноги.
— Если я продолжу, то точно не смогу себя сдерживать, — обречённо и в какой-то степени угрожающе заверил он и убрал душ в сторону.
Опомнившись, я поднялась и, забывшись, во все глаза уставилась на него. Увидев чёрные распущенные волосы, мокрые, прилипшие к шее, я поражённо открыла рот и бездумно скользнула взглядом по голой накачанной груди, усыпанной сияющими каплями воды. Не в силах оторвать взгляд, я разглядела кубики пресса, но не выдержав великолепия этой картины — отлетела назад с фонтаном крови из носа. Огорчённо вздохнув, Учиха снова поднял лейку душа и начал смывать брызги крови.
Приходя в себя, я перевернулась, поднялась на четвереньки, подрагивая и пылая от смущения, и медленно поползла к ванне, спеша залезть в горячую воду.
— Божечки, с утра об этом мечтала! — расслабленно откидываясь в воде, простонала я с наслаждением прикрывая веки. На глаза мне тут же легло свёрнутое полотенце, видимо, Итачи решил поберечь меня. — Кстати, я что-то забыла… Что-то связанное с тобой?
— Да.
— Прости-прости, теперь я этого не вспомню. Я что-то обещала?
— Нет, я обещал.
— Ня? Правда? Мог бы соврать, что ничего не было, ня-ха-ха-ха! Какой ты честный…
— Хочу сдержать обещание, — протянул он, так и продолжая стоять рядом.
— Хорошо, мужчина должен держать данное слово, — проговорила я и, помахав раскрытой ладонью, подозвала к себе, а потом указала сесть в воду.
Забравшись в ванну, он замер. Минутное молчание. Торопливо вставая, Учиха выбрался из ванны и пошёл подальше.
— Это невыносимо, — тяжко выдохнул он.
— Что такое? Водичка слишком горячая? — поразилась я и раздосадовано замотала головой.
Послышался стук деревянной двери шкафа и шелест ткани, судя по звуку, Итачи переоделся.
— Тебе тоже пора вылезать, — настоял он, приближаясь.
— Ещё немножечко…
— Нельзя, голова закружится, — заметил он и, склонившись, обнял меня и потянул из воды.
— Она и не переставала кружиться, ня-ха-ха, — веселясь, пьяно захихикала я.
Теряя лёгкость и невесомость после горячей воды, я бессильно обмякла в его руках, укладывая голову ему на плечо. Через силу открывая глаза, я сквозь пелену огляделась, как я и думала Учиха уже надел юкату и теперь не вызовет во мне приступа паники. Неторопливо поставив на ноги и придерживая, он ловко одел на меня мягкое банное юката и подвязал. Глядя мне в глаза, он замер.
«Божечки, я снова пялюсь на него! Какой он красивый…» — поймав себя на этой мысли, я ошарашенно заморгала, пытаясь прогнать сияющее сверкание вокруг Учихи. Замотала головой, но это не помогло, только комната сильнее закружилась.
Понимая, что в себя я так быстро не приду, обнимая за талию, Итачи повёл меня из ванной к столу.
Зажмурившись от яркого света, я потёрла глаза и проморгалась. Уставилась на стол, заставленный разными блюдами, и жадно сглотнула навернувшуюся слюну. С его помощью усевшись, я нетерпеливо пробормотала «приятного аппетита» и напала на еду, мигом опустошая большую часть блюд.
— Этого хватит? — беспокоясь, уточнил Учиха, внимательно глядя на меня.
— А? Ой! Прости-прости, я так много съела, что ты… — виновато затараторила я, осознавая, что в спешке съела и его долю.