— Молодец, — одобрительно улыбнулся Учиха.
Стыдливо зажмурившись, я тесно прижалась к его груди, обняла за шею и сбивчато задышала, ощущая жар внизу живота. Итачи плавно двинулся в сторону кровати. Аккуратно усадил меня и навис сверху.
— Не сейчас, — тихо пискнула я, глядя в горящие чёрные глаза. — Когда же ещё? Вчера ты мне не позволила, — улыбнулся он, насмешливо, наблюдая, как я краснею.
Его пальцы скользнули по моей шее, щекоча кожу, и медленно спустились вниз. Достигнув маленькой груди, обвели набухшие соски.
— Ня! — пискнула я, и сжалась. Моя кожа постепенно покрылась мурашками, а между ног стало влажно и слишком горячо.
Нервно сглотнув, я сжала бёдра, и попятилась от Учихи. Но его губы ловко отвлекли всё моё внимание, когда впились нетерпеливым поцелуем. Позволяя мне отдышаться, Итачи отстранился, опустился к основанию моей шеи и лизнул. Меня бросило в дрожь. Не в силах удерживать равновесие, я повалилась на спину. Склонившись, он, играясь, провёл кончиком языка вокруг соска, заставив меня ахнуть. Его ладони ненавязчиво погладили вспотевшую кожу бёдер, а почувствовав расслабленность, раздвинули ноги. Пальцы осторожно скользнули между ног, и принялись ласкать разгорячённую кожу. Теряя самообладание, я несдержанно застонала. Ощутив, как влажно, Итачи секундно помедлил, потом вошёл в меня одним пальцем, с лёгкостью проскользнув. От неожиданности и неприятного давления, я опомнилась, ахнула и опасливо уставилась в чёрные глаза.
— Потерпи немного, Араси, — попросил он. Опустился ниже, и принялся ласкать языком.
Снова забывшись, я громко простонала, торопливо прикрыла пылающие щёки и рот дрожащими ладонями. Почувствовав, что давление между ног усилилось, жалобно пискнула и сжалась. Медленно водя двумя пальцами, и умело лаская языком, Итачи в скором времени почувствовал, как напряглось моё тело. Задохнувшись, я запрокинула голову, изогнулась в спине и крепко вцепилась в простынь трясущимися пальцами. В ушах замер бешеный стук сердца, уходящий в самый низ живота.
— Хорошая девочка, — довольно улыбнулся Итачи, и стёр с губ влагу. — Не спать, в последний раз предупреждаю, — серьёзно заметил он. — Отнести тебя в душ? — Угу, — вяло кивнула я, неразборчиво разглядев его лицо сквозь сонную пелену.
Поднявшись со мной на руках, Учиха направился в ванную. Усадил меня на низкую скамеечку и открыл воду.
— Сама, — промямлила я, старательно не глядя в его сторону. — Только не засыпай, — снова предупредил Итачи. Отдал лейку душа, и настойчиво повернул моё лицо к себе.
Встретившись с ним взглядом, я ярко покраснела и неловко зажмурилась.
— Не делай такое лицо, Араси, я держусь из последних сил, — улыбнулся Учиха, быстро поцеловал меня в губы и отстранился. — Кимоно, пусть все наденут кимоно, — резко меняя тему, пробубнила я, накуксившись. — Слушаюсь, — улыбнувшись, согласно кивнул Итачи, и вышел из ванной. — Дурак-дурак-дурак, — еле слышно пропыхтела я, зажав рот ладонью.
Провела дрожащими пальцами между ног и удивлённо уставилась на следы крови.
«Что? Ещё же не время, ведь первого июня…»
Снова залившись краской, я замотала головой, стараясь об этом не думать. Быстро ополоснулась под тёплой водой, вытерлась, и напряжённо уставилась в зеркало.
— Какое красное, — оглядывая пылающее лицо, вслух заметила я. Сложила печати, рядом со мной появились два клона. — Белила? — предложила одна из копий. — Белила, — кивнула другая.
Ловко уложив растрёпанные волосы в сложный пучок, клоны одели на меня праздничное кимоно с длинными рукавами, и красиво завязали широкий пояс, оставив концы ниспадать до пола. Управившись с традиционным макияжем, они довольно оглядели меня со всех сторон.
— Окобо? — поинтересовался один клон. — Конечно, окобо, — оскалилась другая. — Слушайте, вы двое, — пробубнила я, нервно дёрнув бровью, нарисованной на идеально выбеленном лице. — Напрягаете… — Я это ты. — Я тоже, — пояснила вторая копия. Сложила печати, и призвала из гардероба в Конохе высокие белые окобо. Помогла мне обуться, и довольно оскалилась. — Всё равно ниже Снежка, — заметила другая копия.
Мы трое обречённо выдохнули.
— Но ведь выше кошака, — подбодрила я саму себя, и злорадно захихикала. — Конечно, окобо двадцать сантиметров, — фыркнули клоны. — Пошли обе нахрен, — прошипела я.
Клоны переглянулись, сложили печати и исчезли в облаке дыма.