— Простите, семпай, моей выдержке такое не под силу, — напряжённо проговорил он, сжимая челюсти. — До свидания, Арасияма-сама.
— Пока-пока, — едва успела я произнести, как он исчез, растворяясь в дыме.
Казалось, на улице стемнело ещё сильнее. Ветер затих, оставив меня в давящей тишине. Развернувшись, я в привычном одиночестве направилась к дому. Пошатываясь от количества выпитого, я лениво оглядывалась, выискивая нужную дорогу. Однако всё же дойдя до знакомых ворот, я вошла во двор и уверенно зашагала по каменной тропинке, огибая кустарники, аккуратно рассаженные по всему двору. В темноте — почти на ощупь — я забралась по ступенькам на деревянную веранду и распахнула бумажные створки.
— Я дома… — произнесла я в пустоту, понуро опустив голову, и поплелась дальше.
Поднимаясь по лестнице, ведущей на второй этаж, я запнулась и, пискнув, злобно зашипела. Добравшись до спальни, я устало завалилась на огромную высокую кровать, удобнее улеглась на бок и принялась ласково гладить своё тело по плечам, бокам и бёдрам.
— Никто меня не гладит… Как одиноко… — сонливо пробормотала, прикрывая глаза.
«Цунаде порой так жестока… Интересно, такой и должна быть мама?.». — это была последняя мысль, промелькнувшая в моей голове, перед тем как я уснула.
Глава 4. В поисках Учих
13 мая
Постепенно пробуждаясь, я ощутила тяжёлое гудение в голове. Судя по болезненному опыту, на лбу красуется потемневшая шишка от вчерашнего щелбана Цунаде. Вдобавок, правая рука ныла, напоминая о старой травме. Едва вспомнив об этом, я недовольно сморщилась. Прислушиваясь, замерла. За окном размеренно стучали крупные капли, отбиваясь от уже образовавшихся луж, травы и листьев деревьев. Моё внимание привлёк до боли знакомый звон стекла, перебиваемый природной стихией на улице. Горько вздохнув, не открывая глаза, я перекатилась с одного конца кровати на другой, укутываясь в длинные бирюзовые волосы. Лениво открыв опухшие веки, я вгляделась вперёд сквозь размытую пелену. Серость с улицы сквозила прохладой и неприветливостью, заставляя меня поёжиться и сжаться в клубок. Снова раздался звон стекла, теперь более чёткий и настойчивый. Сфокусировав взгляд, я наконец заметила ястреба, сидящего за окном.
— Дождь? С ума сошли? Никуда в ливень не пойду, нет меня… — хрипло проныла я, скривившись от недовольства.
Стук заметно усилился, когда назойливая птица заметила моё пробуждение. Через силу, вяло поднявшись, отбросив одеяло и волосы назад, я встала на ноги, тяжело дошла до окна и распахнула его настежь, впуская ястреба в помещение вместе с освежающим ледяным порывом ветра. Меня передёрнуло от прохлады, обнажённое тело в момент покрылось мурашками, приводя в чувство и заставляя встрепенуться.
— Прости-прости, в следующий раз шуми сильнее.
Промокшая птица кинула на меня раздражённо-недоумевающий взгляд, расправила крылья и пару раз взмахнула ими. Вздрогнув от ледяных капель, я пискнула и мигом вытащила мелко свёрнутый листок, спрятанный в футляре на лапке.
«Арасияма!
Утром на совещании Джирайя-сама сообщил, что Саске убил Орочимару и теперь находится в бегах. Вероятно, в поисках Итачи.
Цунаде-сама отдала приказ об их розыске и поимке. Команды № 7 и № 8 к моменту твоего пробуждения уже отправятся в путь.
Прости за подъём в дождь, но нам бы не помешала твоя помощь…»
Дочитав послание, написанное Какаши второпях, я сильнее сжала пальцы, сминая края свитка. Мой лоб нахмурился так, что шишка болезненно загудела.
— Захватить?.. Учиха Итачи… — медленно прошептала я, впервые за долгое время произнося запретное имя вслух.
В голове сразу вспыхнули воспоминания прошлой встречи. Кожа моя покрылась крупными мурашками, то ли от прохладного порыва ветра, то ли от образа красивого лица и тела Учихи. Обняв себя, я нервно прикрыла веки, подрагивая на месте. Коснулась губ пальцами правой руки, и сама того не замечая, принялась тереть, покусывать зубами и облизывать пересохшую кожу. Словно это было вчера, перед глазами появилась отчётливая картинка: его привлекательные и нежные губы, произносящие моё имя, а в скопе с обворожительной улыбкой, и вовсе настоящее оружие. Чёрные глаза, которые смотрят прямо в душу, будто и не скрыться от этого решительного прямого взгляда… Ох, а ресницы? Пушистые и длинные, куда красивее, чем у меня, да и брови такие тонкие и аккуратные. И волосы у него чёрные, длинные и такие гладкие. Интересно, если погладить они, наверняка мягкие, как шёлк. Лицо ангела, но всё же такой суровый. Потом, я так некстати вспомнила, как Учиха обнажился в иллюзии, показывая своё худощавое, но всё же натренированное тело с чёткими рельефными мышцами. Крепкие большие и горячие руки, что без труда удерживали меня и даже оставили синяк на запястье. Замечая, как начинаю гладить себя по взбудораженной набухшей груди, я испуганно подпрыгнула на месте и резко убрала руки и, отгоняя воспоминания и навязчивые образы, тряхнула головой.