— Остановись, — жалобно взмолила я. — Почему? — прошептал он, и поцеловал меня чуть ниже лопаток.
С жаром выдохнув, я изогнула спину, и вцепилась в подушку ногтями.
— Я не смогу… Не умею с этим бороться, мне сложно это контролировать… — часто-часто вдыхая, промямлила я, уткнувшись лбом в руки. — Расслабься, — велел рычащий голос.
Его язык скользнул по моей спине, заставив меня сжаться и замереть. Тоширо провёл руками от моих коленей по внешней стороне бёдер к талии, а затем к груди. Его обнажённый и немного влажный торс прижался к моей спине.
— Н-не надо, — испуганно прошептала я, и попятилась назад, но ощутила, как по моей промежности скользнуло что-то обжигающее и твёрдое. — Спокойнее, — предупредил Хитсугая, выдохнув мне в шею.
От моего лица пар пошёл. Сознание охватила паника. Взяв себя в руки, Тоширо ловко перевернул меня на спину, и внимательно оглядел. Бирюзовые глаза горели огнём, а брови настороженно нахмурились.
— Почему ты пытаешься сбежать? — шёпотом проговорил он мне в губы. — Мы не можем… — Мой взгляд панически забегал во все стороны, избегая прямого контакта. — Я ведь лю…
Хитсугая не дал мне договорить, заткнув поцелуем. Я попыталась оторваться, но Тоширо перехватил мои руки, и прижал над головой к подушке. Краснея сильнее, чем когда-либо, я упёрлась ступнями в его крепкие бёдра, и настойчиво отодвинула от себя.
— Нет, ты должен это услышать, — задыхаясь, простонала я. — С самого начала. — Я не хочу это слышать, — горько усмехнувшись, возразил Хитсугая, внимательно глядя на меня. — Но это правда. И я не могу так с тобой поступать, так ведь нельзя, это неправильно, — затараторила я. — Не нужно этого произносить. — Нет, слушай, Тоширо, — задохнувшись, велела я. — Я люблю Итачи, — на одном дыхании выпалила я. — Нет, — едва слышно прошептал дрогнувший голос. В бирюзовых глазах мелькнула горечь. — Я люблю Итачи, — более уверенно повторила я.
Хитсугая уткнулся лицом в мою грудь, и сам того не замечая, крепче сжал мои запястья.
— После всего, что случилось. После стольких лет, — из моих глаз полились слёзы, стекая по вискам. — Моё сердце этого не выдержит, прошу, Тоширо… — я всхлипнула, и содрогнулась от рыданий.
Хитсугая отпустил мои руки, и крепко обнял меня.
— Не плачь, — сдавленно прошептал он, не отрываясь от моей груди. — Ничего не помню… Ты долго ждал, прости за это… — вытирая слёзы, попросила я. — Прости, мне, правда, так жаль…
Меня захлестнуло чувство жалости и обиды. Снова всхлипнув, я задрожала, поспешно стирая новые капли, скопившиеся в глазах. Тоширо поднялся, нависая надо мной, и внимательно оглядел. Мои всхлипы начали перерастать в истерику. Грустно улыбнувшись, Хитсугая убрал мои руки от лица, приблизился, и ласково поцеловал в опухшие губы. Бессильно прикрывая глаза, я нерешительно ответила на нежный поцелуй. Ладонь Тоширо скользнула по моим рёбрам, боку и животу, плавно двигаясь вниз. Смущённо пискнув от прикосновения длинных пальцев к клитору, я попыталась сжать ноги, но проникающие в меня пальцы, заставили простонать в голос, и запрокинуть голову.
— Расслабься, — с жаром выдохнул в мою шею Хитсугая, и начал медленно двигать пальцами.
Забывшись от удовольствия, я несдержанно стонала и извивалась. Пока Тоширо настойчиво ласкал моё горящее тело, заставляя полностью отдаться в его власть. Достигнув пика наслаждения, я громко простонала, выгнулась, и затаила дыхание. Моё сознание начало утопать в черноте ночи, едва улавливая его слова.
31 день. 10 июня. Возвращение в Коноху
Полубессознательно шевельнувшись, я почувствовала, что меня крепко прижимают к накачанной груди. Слушая размеренный стук сердца, окончательно проснулась и попыталась подняться. Мышцы напряжённо заныли после вчерашнего.
— Нет, не сбегай от меня, — обиженно попросил Тоширо, не выпуская меня из рук. Приблизился и носом потеребил волосы на моёй макушке, пуская мурашки по голой спине.
Раскрасневшись от воспоминаний, и близости его тела, я окаменела, не двигаясь с места.
— Расслабься, — усмехнулся Хитсугая, прикрывая глаза. — Д-доброе утро, — полушёпотом произнесла, заметив, что он полностью одет. — Обед, уже обед, — лениво поправил меня Тоширо, и нехотя отпустил, почувствовав недовольное урчание моего живота. — Идём, нас уже ждут, — заверил, поднимаясь с подушек.