— Вернулась, моя котенька, — ослепительно улыбнулся он, обнажая клыки. Приблизился к моему лицу и ласково коснулся лбом моего лба.
Ярко покраснев, я забыла, как дышать.
— Я дома! — объявил Йоши, появляясь за воротами. — С возвращением, Йоши-кун, — обрадовалась мать. — Тебя уже отпустили, сын? — выглянув из-за моей головы, удивился отец. — Тоширо разобрался с нашим заданием, пока шёл по Руконгаю, — поведал тот и пошёл к дому, проходя мимо Тоширо и Итачи. — Юу, ты чего опять ревёшь?
Тот что-то невнятно пробурчал и пошёл вместе с братом к поместью.
— Добрый день, Юкико-сан, Има-сан, — наконец, обратил на себя внимание Хитсугая. — Здравствуйте, я — Учиха Итачи, сопровождаю госпожу, — вежливо поклонившись, поприветствовал Итачи. — М-м-м, — многозначительно недовольно протянул Има и гневно просверлил обоих парней убивающим взглядом. — Что же мы всё на пороге, проходите в дом, — опомнилась Юкико. — Дорогой, можешь уже отпустить? — Да-да, — послушно выпуская жену из объятий, согласился он.
Пытаясь спрыгнуть, я заёрзала, но меня ещё крепче обхватили и прижали к широкой груди, теперь двумя руками.
— Нам конец, да? — обречённо вдохнул Итачи. — Мягко сказано, — напрягся Тоширо и пошёл к поместью.
Войдя в помещение, отец сел на татами и усадил меня у себя между ног. Взял моё лицо в ладони и принялся оглядывать со всех сторон. Его щёки заметно покраснели.
— Ты выросла, котенька, так похожа на мамулю, — довольно отметил он и принялся ласково гладить мои скулы, нежно скользя пальцами от щёк к ушам. — Ня! — вспыхнув от чувствительных прикосновений, я смущённо зажмурилась. — Боже-боже, что за милая моська, — удовлетворённо протянул Има и оскалился. — Здравствуй, старшая сестра, — вежливо кивнул невысокий темнокожий мальчик с тёмными волосами как у мамы и тёпло-зелёными глазами как у папы. — Юма-нян? — догадалась я. Ловко подскочила на ноги и крепко прижалась к нему, обхватив за шею. — Какая прелесть! — Сестра? — смутился Юма. — Зачем так официально? Зови меня сестрёнкой, Юма-нян, — настояла и трепетно потёрлась щекой о его щёку. — А! Нечестно! — в голос возразили Юу и отец.
Тоширо и Итачи скептично переглянулись и безнадёжно вздохнули, усаживаясь напротив нас, ближе к выходу. Перед ними сел Йоши и настойчиво усадил Юу рядом. Юкико успокоила мужа и присела справа от него. Заметив, что в комнате все стихли, наблюдая за мной, я выпустила брата из объятий, он тут же присел рядом с матерью, а я встала перед родителями.
— Нам о многом нужно поговорить, — начала Юкико. — Да, я уже долго об этом думаю… — задумчиво проговорила я и виновато отвела взгляд. — Йоши-кун сказал, что ты ничего не помнишь, — огорчилась она. — Давай, я тебя осмотрю? И попробую вылечить, родная. — Хорошо-хорошо, только сначала я хочу рассказать, всё что помню, — понуро кивнула. — Братик Юу сказал, что вы сильно переживали… — Сестрёнка, — буркнул он. — Поэтому, я точно решила, что честно всё расскажу о своей жизни, — заверила я. — Конечно-конечно, котенька, нам очень интересно, — поддержал отец. — Мои воспоминания начинаются с побега от Игараси… — нерешительно начала.
Има враз посуровел, его давление чакры охватило всё помещение.
— Дорогой, пожалуйста, — положив, тому руку на плечо, попросила Юкико. — Тогда мне помог Акио. Он унёс меня далеко от замка и велел бежать. — Ох, — нервно выдохнула мама и прикрыла рот ладонью. — Мне было около шести лет, сейчас этого точно не узнать… Потом меня нашли АНБУ Конохи, — я обернулась и кинула взгляд на Учиху. — Меня приютили, обучили всему, что я знаю, заботились обо мне… Копирующий ниндзя Хатаке Какаши стал моим официальным опекуном, чтобы меня не отправили в приют для бездомных детей. И я безмерно ему за всё благодарна, — смутилась и улыбнулась. — Хатаке Какаши? — поразились родители и переглянулись. — Ну, да… — выдавливая улыбку, напряглась я. — Дядя Какаши дал мне имя — Марисе Арасияма и, научил меня техникам шиноби, — поведала. Сложила печать превращения и перевоплотилась в себя, лет семи, когда только начинала обучаться техникам ниндзя. — А?! — подскочив на ноги, опешил отец.
Юкико поражённо округлила глаза, оглядывая меня. Из её глаз снова полились слёзы, и она закрыла рот ладонями, стараясь, не шуметь. Юма беспокойно нахмурился и принялся гладить мать по спине.