Быстро убегая, я пробралась между густыми кустами и побежала по узкой тропинке. Свернула и врезалась в кого-то.
— Что? — удивился мальчик, лёжа подо мной.
Я оглядела его бирюзовые глаза и белоснежные волосы, и открыла рот в смущённом изумлении.
— Откуда ты здесь? — недоумённо оглядывая меня, спросил он. — Принц! — выпалила я, пристально уставившись на него сверкающим взглядом. — Нашёл! Вот и моя котенька! — обрадовался папа, в одной руке подмышкой он зажал Юуширо, а в другой Йоши и Юу. — Папулечка, смотри, это мой принц! — объявила я, указывая на мальчика, лежачего подо мной. — Ха?! — ярко краснея, поразился он.
Папа опустил своих пленников на землю. Оказался над нами и поднял в воздух: меня аккуратно усадив на руку, а мальчика за шиворот кимоно.
— Ты кто такой? — грозно поинтересовался папа. — Хитсугая Тоширо, — елозя и пытаясь вырваться, прорычал он. — Папулечка, пусти Тоширо! — недовольно пискнула я и стукнула папу ладошкой по щеке.
Папа слёзно накуксился и сел на корточки, выпуская нас обоих.
— Тебе сколько лет? — нагло спросил Йоши, подходя к Тоширо. Убедившись, что он выше, довольно ухмыльнулся. — Семь, — раздражённо поведал тот. — Ха-ха, я тебя на год старше, — обрадовался Йоши. — Ну вот, ещё одна мелочь в нашей компании, — обречённо вздохнул Юуширо. — Давай играть с нами, Тоширо, — весело улыбаясь, предложила я. — Сестрёнка, — накуксившись, Юу подошёл ко мне и взял за руку. Его недовольный фиолетовый взгляд прошёлся по фигуре Тоширо. — Это моя сестрёнка! — А мне какое дело? Я вообще-то занят, — фыркнул Тоширо и развернулся. — Не уходи, — поникнув, промямлила я.
Папа резко оказался перед Тоширо, перегородив путь.
— Моя котенька просит, значит тебе пора поиграть с нами, котёночек, — оскалившись, заверил папа. — Х-хорошо, — нервно сглотнув, согласился тот. — Ура-ура! Папулечка водит! — объявила я. Подбежала к Тоширо вместе с Юу, и мы умчались в сторону.
Юуширо и Йоши переглянулись и тоже кинулись врассыпную.
Время быстро проносилось.
Едва расцветшие деревья сменили окрас. Листья красные, жёлтые и ярко-оранжевые грозились свалиться на землю в любое время. Мы всей семьёй зачастили с походами к тёте Йоруичи в первый район Руконгая. Часто веселились с Юуширо и Тоширо, которого легко разыскивал папа и нагло приводил, а иногда и приносил к нам, чтобы поиграть.
Очередной выходной выдался тёмный. Но Йоши, Юу и я упросили папу погулять с нами.
В который раз убегая, чтобы получше спрятаться, я выбежала из-за кустов и свалилась со склона. Кувыркаясь и вереща от страха, долетела до дна. Села и оглядев содранные до крови ладошки, прослезилась. Огляделась по сторонам и напугано замолчала. Вокруг никого, только звук ветра, который заметно ускорился. С неба начали падать крупные капли. Усилились и залили меня с ног до головы. Пытаясь подняться, я почувствовала боль в коленках, а увидев порванную ткань кимоно, и изодранные коленки, разревелась. В небе сверкнула молния. Забыв, как дышать, боязливо сжалась в клубок. С отставанием по округе пронёсся грохот, сотрясая небо и землю. Испуганно взвизгнув, я повалилась в образовавшуюся лужу и задрожала всем телом, зажмурившись и закрыв лицо выпачканными ладонями. Время будто остановилось. Бесконечно долго лёжа на земле, я бессильно дрожала и жалобно поскуливала, слыша раскаты грома.
— Юко-чан! — послышался голос Тоширо с вершины склона, шорох кустов и стук камней, торопливо катящихся вниз.
Добежав до низа, он поднял меня с земли. Его волосы и кимоно промокли, вода текла с него потоками. Бирюзовые глаза тревожно оглядели меня.
— П-помоги, Тоширо, — заикнувшись, простонала я сквозь слёзы.
В воздухе снова прогремел гром. Задохнувшись от ужаса, я свалилась на колени и ссутулилась, обняв себя руками.
— Тебе нечего бояться, я же с тобой, — обнимая меня, заверил Тоширо.
Воздух ещё сильнее охладел, заставив меня ближе прижаться к нему и судорожно задрожать.
— Вот вы где! — пронёсся папин крик.
Резко приземлившись около нас, он подхватил меня и Тоширо на руки и беспокойно оглядел.
— Ты нашёл её, мою котеньку… спасибо, Тоширо, благодаря твоей реатсу, я мигом вас нашёл, — крепко прижимая нас, волнительно проговорил папа.
Снова пролетело много-много дней.