Юу и папа вышли за ворота последними, посылая мне воздушные поцелуи на прощание. Ворота закрылись. Опустив руки, я нахмурилась и понуро опустила голову. Услышав, как Итачи поднялся на ноги, развернулась и подошла к нему. Замахнулась раскрытой ладонью и звонко ударила его по щеке. Моя рука сильно заболела, обжигая кожу.
— Почему… Почему ты мне не сказал? — сжимая ладонь в кулак, простонала одними губами. Из моих глаз снова полились обжигающие слёзы. — Ты дурак! Глупый кошак! Дурак-дурак-дурак! Я… я была бы осторожней… — приложила дрожащие пальцы к низу живота и изнурённо опустилась на пол. — У меня будут малыши… — Прости, моя драгоценная Араси, — сожалея, произнёс Итачи. Присел передо мной и осторожно обнял. — Ой, нет, Игараси их точно не задел? С ними всё в порядке? — просипела, сотрясаясь от страха. — Всё хорошо, — спокойно заверил Учиха. Горячие руки принялись гладить меня по спине. — Как же я не заметила? Мне так жаль… — Не переживай. — Как можно? Я всё вспомнила, так много узнала… Во мне сейчас столько смешанных чувств! — Расскажи, тебе сразу станет легче, — улыбнулся Итачи. — Я так зла! Но так счастлива… И мне стыдно за это, — протараторила, вцепившись пальцами в воротник его юката. — Как давно всё это было… И Т-тоширо… Что он чувствовал всё это время? — осознала. — Мне так больно… Моё сердце так болит… Что я наделала?
Учиха отстранился. Обнял моё лицо и заставил поднять на него взгляд.
— Не смотри на меня, тебе ведь тоже сейчас больно, — задыхаясь, простонала я, не видя перед собой ничего от слёз. — И я не знаю, что теперь с этим делать… — Ничего, тебе ничего не нужно делать, — заверил Итачи. Склонился ко мне и коснулся лбом моего лба. — Если завтра тебе станет лучше, то можешь проплакать хоть весь сегодняшний день. — И буду, — прошипела, сжав зубы, будто от боли.
Проплакав на бёдрах Итачи, я не заметила, как вымотано уснула, убаюканная ласковыми горячими руками.
Вечер.
Хитсугая неожиданно появился во дворе. Одетый в чёрные косоде и хакама, с белоснежным хаори, вместо утреннего юката. Разувшись перед верандой, он измотано, но торопливо прошёл в помещение.
— С возвращением, — тихо поприветствовал Итачи, отрывая взгляд, от спящей фигуры. Его пальцы заботливо гладили бирюзовые волосы, распущенные и взъерошенные. — Я не от тебя это хотел услышать, — недовольно прорычал Тоширо. Бирюзовый взгляд заинтересовано оглядел безвольное тело на бёдрах Учихи. — Она снова плакала? — Да. — Вот как, — горько вздохнул Хитсугая и уселся рядом. Аккуратно коснулся опухшей щеки и нежно погладил. — Ты, будто, напрашиваешься, чтобы я больше не оставлял её с тобой. — Прости, Тоширо-кун. — Хорошие новости, я уже придумал тебе занятие, — ухмыльнулся он. — Пойдёшь учиться в Академию духовных искусств. И жить там будешь. — Хорошо, — согласился Итачи. — Какой ты послушный, — разочаровано проговорил Хитсугая. Напрягся и посмотрел в сторону ворот. — Вот и они. Сегодня я сильно задержался… — Где моя котенька?! — распахивая ворота, влетел Има. — Сестрёнка! — забегая следом, прокричал Юу. — Так устал… — грузно следуя за ними, пробормотал Йоши. — Вы такие шумные, — недовольно выдохнул Юма, и придержал ворота, пропуская маму. — Спасибо, Юма-кун, ты молодец, — довольно протянула она.
Проснувшись, я почувствовала прохладное прикосновение к щеке. Ощущая, как опухли веки и болят глаза, недовольно нахмурилась и сдвинулась, перемещая охлаждающие касания к векам.
— Сестрёнка! Ой, спит, — поздно сообразил Юу, затыкая себе рот. — Что-что? — удивился папа. — С возвращением, — сипло пискнула я, лениво открывая глаза. — Разбудили, прости-прости, котенька, — жалобно проговорил папа. — Уже вечер? — удивилась я. Напряглась, пытаясь встать, но меня аккуратно подхватили подмышками и неспешно подняли на ноги. — Ня? Я сама могу… — Ну и что? — послышался голос Тоширо надо мной. — Я тоже хочу к тебе прикоснуться.
У меня ноги подкосились, и я обмякла в его руках. Запрокинула голову и смущённо посмотрела в бирюзовые глаза.