— Дорогой, тише, разбудишь, — шикнула мама.
— Нужно действительно постараться, чтобы её разбудить, — заверил Тоширо, не сдержав смешок.
— Я подготовлю комнату, — поднимаясь, заметила мама. — Идём спать, Юма-кун.
— Угу, — сонливо отозвался он, вставая с места.
— Итачи-кун, будешь спать в комнате Юу-куна, ничего? — спросила Юкико.
— Да, спасибо, — согласно кивнул он.
Подпрыгнув на месте, Юу смущённо покраснел и нервно сглотнул.
— Вкусня… — послышался сонный восторженный писк.
— Какая милашка, я не могу! Божемойгосподи! — пьяно заликовал Има, краснея от умиления и залпом опустошил весь кувшинчик саке.
— Скажи, мама, ведь любить больно? — понуро опустив голову, неожиданно поинтересовался Юма.
Присутствующие замерли и заинтересованно уставились на него.
— Да, безумно больно, — горько вздохнула она. Повернулась к сыну, приложила раскрытую ладонь к его груди и посмотрела в зелёные глаза. — Твоему сердцу больно от разлуки?
— Да, — смущённо краснея, подтвердил сын.
— Но разве ты не чувствуешь тепло в своей груди, когда рядом любимый человек? — ласково обнимая его, спросила мама.
— Чувствую, — обнимая её в ответ, неловко промямлил Юма.
— Тогда почему бы тебе не быть более открытым со своей сестрой? Не стесняйся, покажи, что любишь её, она будет счастлива, — мягко улыбаясь, заверила она.
— Хорошо, — кивнул он, отпрянув.
Довольно улыбнувшись, Юкико ласково погладила сына по взлохмаченным чёрным волосам и направилась на выход.
— Мои малыши так быстро растут, — пьяно пробормотал Има и ласково потрепал Юу, сидящего рядом, по макушке.
Перекинувшись взглядами, парни обречённо выдохнули и продолжили пить.
***
«Туалет…» — проснувшись, глубокой ночью, судя по тишине и трелям цикад во дворе, беспокойно подумала я.
Повернув голову, уставилась на мирно спящего Тоширо. Резко покраснела от умиления и восторженно засияла.
«Телефон! Где мой чёртов телефон? Я должна это заснять…» — навязчиво въелась мысль.
Бесшумно выбравшись из-под сильных тяжёлых рук, обнимающих мою талию, я заметалась по комнате, в поисках своих вещей. Разыскала раскладушку, открыла и принялась искать нужную функцию. Навела фокус на безмятежное выражение лица Тоширо и сфотографировала. Послышался громкий щелчок камеры.
«Ня-я-я! Какого чёрта так громко?» — завопила про себя, торопливо захлопнув раскладушку и припрятав её под подушку. Замерла и ярко покраснела, встретившись взглядом с бирюзовыми глазами. От моего лица пошёл пар, а сердце резво забилось, отбиваясь в ушах.
Тоширо ловко схватил меня за запястье и притянул, укладывая на спину и нависнув сверху.
— И как мне тебя за это наказать, Араси-чан? — насмешливо протянул он, приблизившись ко мне нос к носу.
— Не сейчас, пусти, мне нужно… — промямлила, стыдливо хмурясь и умоляя взглядом.
— В туалет? Отнести тебя?
— Сама, — заверила, поспешно выбираясь из-под него.
— А одеться? — напомнил Тоширо, вопросительно изогнув бровь.
Накуксившись, я торопливо накинула измятый юката на голое тело и небрежно запахнула, слабо подвязывая поясом. Напряжённо подрагивая от нетерпения, бесшумно вышла из комнаты и направилась по коридорам в туалет.
Пройдя по веранде и свернув, в тёмный коридор, замерла на месте, ошарашенно выпучив глаза. На нос мне сверху свалился паук, выглядящий гигантским в такой близости. Сердце моё остановилось, а потом рьяно заскакало в груди. В ужасе скривив губы и делая глубокий вдох, готовясь испуганно завизжать, я почувствовала, как рот накрыла горячая ладонь, паук тут же исчез из поля зрения.
Обхватив меня второй рукой под грудью, Итачи крепко заткнул мне рот, пресекая ультразвуковой визг и доступ кислороду. Не позволяя мне дёрнуться, стиснул объятья, тесно прижимая меня к своей груди.
— Ах! Н-не шевелись, — слёзно взмолила я, невнятно мямля в широкую ладонь. — Дай мне минуту…
— Сколько угодно, — с улыбкой, прошептал он, с обожанием в чёрных глазах, разглядывая меня вблизи.
Сжавшись и подрагивая от напряжённого давления внизу живота, я стыдливо отвела взгляд, ощущая на щеках обжигающе-болезненный румянец. Чувствуя ласковые и горячие руки, тесно прижимающие меня к широкой груди, учащённо задышала.
— Ты такой горячий, я не могу успокоиться, — одними губами жалобно простонала, вцепившись дрожащими пальцами в ткань юката на его груди.