— Она снова гримасничает? — веселясь, уточнил Тоширо.
— Да, — не оборачиваясь, кивнул Итачи.
Они уложили малышей в кроватку и заинтересованно проследили за тем, как они лениво зевают и потягиваются.
— Мои рыбки, я вас съем, ня-ня, — игриво мурлыкая, оскалив клыки, просюсюкала я. — Ой, уже уснули!
— Так же быстро как ты, — заметил Тоширо.
— Ня? Разве?
— Хочешь проверим? — сверкнув взглядом, предложил он.
Переглянулся с Итачи и моментально уложил меня на спину. Прохладные пальцы ловко распахнули края юката на мне, не развязывая пояс.
— У нас гости! — ошарашенно пискнула я, заливаясь яркой краской. Упёрлась дрожащими ладонями в широкие плечи, но Тоширо легко перехватил мои руки и прижал над головой к полу.
— Она права, у тебя пять минут, — не оборачиваясь, кинул Тоширо и нетерпеливо впился в мои губы поцелуем.
Чувствуя, как горячие пальцы стягивают с моих бёдер трусики, я, непонимающе округлила глаза и стыдливо застонала, ощущая волнительные движения влажного горячего языка на чувствительной точке.
Ладонь Тоширо легла на мою грудь, лаская и контрастно стискивая, заставляя учащённо дышать. Оторвавшись от поцелуя, он заткнул мне рот рукой. Опустился к шее и игриво прикусил кожу, потом нежно облизал. Покрыл укусами и поцелуями кожу от шеи до груди и замер, ощущая, как напрягаюсь. Приподнялся и с вожделением оглядел.
Задохнувшись от удовольствия, запрокинув голову, я сдавлено простонала в широкую ладонь. Бессильно расслабилась, подрагивая всем телом и учащённо задышала, стыдливо зажмурившись.
— О, тебе хватило трёх, — не сдержал смешка Тоширо, повернув голову к Итачи и убирая от моего лица руку.
— Думаю, это твоя заслуга, — спокойно заметил тот, ловко возвращая трусики на мои бёдра и аккуратно запахивая юката.
— Ха, было дело, — рассмеялся Тоширо.
— Я вернусь первым, — поднимаясь, кинул Итачи и направился к выходу.
— Ага, а я пока уложу её в кровать, — оглядывая моё раскрасневшееся лицо, проговорил Тоширо. — Что с тобой сегодня, Араси-чан? Как в первый раз.
Смущённо накуксившись, я отрицательно мотнула головой.
— Надеюсь, завтра тебе станет легче, потому что завтра выходной и мы как следует повеселимся все вместе, — заметил Тоширо и довольно улыбнулся, заставив моё сердце пропустить удар.
— Да, я уже в порядке, любовь моя, — заверила, выдавливая ослепительную улыбку.
«Это нереально… Я слишком счастлива, значит, это точно гендзюцу…»
155 день. 12 октября. Конец войны
Дикая дрожь. Холод. Чувство страха и беспокойства.
Проморгавшись, я непонимающе огляделась, сообразив, что лежу во дворе дома. Заторможено двинулась, чувствуя, как затекли мышцы, и приподнялась, принимая сидящее положение. Лианы, опутавшие меня, иссохли и легко разорвались.
— Малыши! — опомнилась, и моментально приложила дрожащие руки к животу. Погладив и почувствовав округлость, сконцентрировала чакру и неторопливо провела светящимися ладонями по нему, отчётливо ощущая два источника чакры. — Всё хорошо, мои рыбки, с вами, всё в порядке…
Облегчённо выдохнув, сфокусировалась на сенсорном восприятии и почувствовала торопливое приближение Тоширо и Юу.
За мной раздался звонок мобильного телефона.
Напряжённо приподнявшись на ноги, я вяло поднялась по ступенькам и села на расстеленный на веранде футон, торопливо открыла раскладушку и ответила.
— Папулечка!..
— Котенька! Как ты? Как малыши? — перебил меня обеспокоенный голос, судя по звукам, папа куда-то мчался.
— Всё хорошо, я ещё не до конца пришла в себя, но малыши точно целы и невредимы.
— Слава Богу! Тоширо ещё не вернулся?
— Нет, они с братиком Юу бегут ко мне, — напряглась я.
— Расслабься, котенька, Тоширо легко справился с той десятитысячной армией, так что тебе вообще нечего бояться, с ним ты будешь в безопасности, — довольно скалясь, заверил папа. — Поэтому мы с Йоши бежим к мамуле, хорошо?
Шокировано, округлив глаза, я поражённо открыла рот и напряжённо нахмурилась.
— Котенька? — позвал папа.
— Д-да-да, хорошо! — закивала, старательно выдавливая улыбку.
В трубке раздались гудки от входящего звонка.
— Ой, мне кто-то звонит, — заметила и отодвинула телефон от уха, разглядывая экран.
— Это точно мамуля! — сообразил папа. — Тогда, я сбрасываю, будь осторожна, котенька!