— Ей! Молодец, братик, отлично постарался! — просияла я, торопливо направляясь к нему.
Выдохнув с облегчением, Тоширо пошёл за мной.
— Добро пожаловать! — поприветствовал Теучи, неизменный владелец Ичираку. — Это же Араси, с возвращением!
— Здравствуйте, Теучи-нян, Аяме-нян, давно не виделись. Можно мне пять порций для начала?
— Отличный выбор! За работу!
С наслаждением уплетая пышущий жаром рамен, я облегчённо промычала. Схватив острый перец, нетерпеливо посыпала им бульон и продолжила есть, заметно потея и краснея на глазах.
— Араси-чан… — Тоширо напрягся и стащил из моей тарелки кусочек свинины. Съел и поражённо округлив глаза, закашлялся. — Ты переборщила! Молока, дайте молока!
— Всё в порядке, любовь моя! Это такая вкусняшка, ня-ха! — заверила, доедая, сквозь выступившие слёзы.
— Боже, какая упрямая, — усмехнулся Тоширо.
Обхватил моё пылающее лицо ладонями и, сильно охлаждая, принялся ласково гладить.
Аяме поставила передо мной стакан молока.
— Пей, — настоял Тоширо. — Лучше?
— Фуф! — надув губы, облегчённо выдохнула.
— А! Это Итачи-сан! — подскочив на месте, обрадовался Юу.
— Ты наелась? — недоверчиво уточнил Тоширо, оглядел пять опустошённых глубоких тарелок и, получив мой удовлетворённый кивок, оплатил счёт.
— Заходите ещё! — весело хихикнула Аяме нам вслед.
Выйдя на улицу, Юу нетерпеливо заоглядывался.
— Туда-туда, он точно там, — указал он в направлении, откуда ощущалась реатсу Итачи.
— Ах, какой приятный ветерок, так освежает, — довольно протянула и погладила свой животик. — Ой!
— Что такое? — удивился Тоширо.
— Нет-нет, всё хорошо, — весело улыбнулась и направилась за братом.
Дойдя до огромной толпы, состоящей из девушек и женщин, мы переглянулись.
— Поможем ему? — занервничал Юу.
— Каждый раз одно и то же, — обречённо замотал головой Тоширо. — Хэй, Учиха, выходи, чтоб тебя!
— Тише-тише, любовь моя, это может быть опасно, — испуганно оглядывая развернувшуюся к нам толпу гневных девушек, заметила я.
Оглядев Тоширо, Юу и меня, девушки смягчились и приветливо заулыбались. Некоторые отделились от толпы и обступили Тоширо и Юу, отделяя от меня.
— Ня? Эй-эй…
— Хозяйка? — позвал оторопевший Итачи.
Замерев, я повернулась к нему и внимательно оглядела с ног до головы. Его бедро, правая рука и левая половина лица оказались крепко перебинтованы, но он, прихрамывая, поспешно направился ко мне, минуя десяток обеспокоенных девушек, оставшихся вокруг него.
— Пресвятые котятки… И кто же смог так тебя?.. — поразилась я.
Прокусила большой палец, оцарапала о правую грудь и неуловимо сложила печати. В моей ладони показался пузырёк с мутной жидкостью. Двинувшись на встречу, настойчиво протянула Итачи пузырёк.
— Я не могу, — напряжённо оглядывая мою руку, виновато проговорил он и отрицательно мотнул головой.
— О, он сказал тебе нет, — усмехнулся Тоширо, подходя ко мне.
Остановившись в шаге от Итачи, я гневно оскалилась и зашипела.
— На колени, живо! — источая яростную волну чакры, приказала, показывая указательным пальцем себе в ноги.
Не обращая внимания на боль, Учиха моментально рухнул на колени и заворожено оглядел меня снизу.
Присутствующие девушки беспокойно запереглядывались и нерешительно заперешёптывались между собой.
— Хороший мальчик, — проворковала я, приблизившись к нему.
Коснулась его подбородка, скользнула большим пальцем к губам и настойчиво приоткрыла ему рот, впиваясь ногтем в нижнюю губу. Откупорила пузырёк зубами и споила содержимое. Сложила печать и пузырёк тут же испарился.
— Вижу, ты проигнорировал мой запрет на использование Мангекью и как следует побуянил, ня?
— Простите, — раскаялся он, понуро опустив голову.
— Будет больно, но уж потерпи, глупый кошак, — нахмурившись, попросила я и грустно улыбнулась.
Раскинула руки и подошла вплотную. Обхватила его лицо ладонями и нежно зачмокала в щёки, нос и лоб. Обняла его голову и крепко прижала к своей груди.
В толпе девушек все оторопели и замерли, боясь дышать.
— Ты молодец, хорошо постарался, — ласково проговорила и невесомо чмокнула его в макушку.
— Спасибо, хозяйка, — трепетно обняв меня здоровой рукой, выдохнул Итачи. — Совсем не больно, твоя грудь очень мягкая.
— Нья! Вслух мог не говорить, дурак! Дурак-дурак-дурак!
В моём животе раздался ощутимый толчок.