В раздевалке.
Сняв юката, я прошла в ванную и набрав в тазик тёплой воды, принялась намыливать губку.
Следом вошёл Юу в одном полотенце на бёдрах и понуро опустив взгляд, надул губы, старательно не глядя в мою сторону.
— Братик, я понимаю, что ты чувствуешь, но ничего не смогу с этим поделать, — заметила, оглядывая его. — Прости меня, я и, правда, такая дура…
— Нет-нет, сестрёнка! — кинулся он ко мне и нетерпеливо обнял. — Мне так жаль, я не хотел об этом говорить, но всё равно…
— Знаю, это тревожит тебя, — проговорила, ласково поглаживая его по спине. — Обещаю, больше ни за что и никогда, я не буду рисковать своей жизнью, потому что нашла свою семью. И хочу быть с вами всеми как можно дольше, честно-честно. Ведь я люблю всех вас.
— Сестрёнка, прости меня, прости, я тоже тебя люблю, — нежно теребя щекой мою щёку, заверил Юу.
Опомнившись, он отпрянул, сдвинул распущенные волосы с моей шеи и беспокойно оглядел. Торопливо вылечил саднящий укус и виновато надулся.
— Я такой дурак, прости, сестрёнка.
— Всё в порядке, братик. А, знаю-знаю, помой меня, и я всё тебе прощу, — сообразила я и протянула ему вспененную губку.
— Да-да! Я это сделаю! — решительно закивал он.
Некоторое время спустя.
Заметно повеселев, накинув на ещё влажное тело банный юката, я небрежно подвязала его поясом. Опомнилась, сложила печать и торопливо натянула, появившиеся из ниоткуда, белоснежные трусики.
— Сестрёнка, я всё, больше не вытерплю, — ярко краснея, протянул Юу, навязчиво уставившись на меня.
Дверь в раздевалку открылась, впуская Тоширо и Итачи.
— Ня? — удивлённо оторопела я.
— Итачи-сан, помогите, — жалобно протянул Юу.
— Ты молодец, хорошо держался, — заверил он, торопливо уводя его обратно в ванную.
— Иди ко мне, моя ты прелесть, — настоял Тоширо. Подхватил меня на руки и вышел из раздевалки, закрывая за собой дверь.
Донёс до комнаты и только тогда отпустил.
— Мня? — непонимающе моргнула.
— Думаю, у нас есть минут сорок, — прикинул он и коварно сверкнул взглядом, уставившись на вырез юката на моей груди, опасливо разошедшийся до самого пояса.
— Этого тебе будет мало, так что даже не стоит начинать, любовь моя, — заметила я, хитро улыбаясь. Обхватила свою грудь ладонями, стиснула, приподнимая и оскалилась.
— Ах ты егоза! — прорычал Тоширо, кидаясь на меня.
— Нья-я!
Уворачиваясь и убегая, весело взвизгивая, я довольно хохотала, пока не была схвачена и прижата к широкой груди.
— Попалась! — восторжествовал Тоширо.
Снова ловко извернувшись, я легко перекинула его через бедро, уселась ему на живот и перехватив предплечья, используя чакру, крепко прижала к полу, не позволяя пошевелиться.
— Неть, — хихикнула, коварно скалясь.
Склонилась к его груди и неспеша лизнула. Довольно промычав, облизалась и нежно касаясь губами, игриво целуя, плавно поднялась к шее. Лаская, пару раз мягко лизнула кончиком языка и проскользила им к подбородку, неторопливо коснулась губами его губ и довольно замурлыкала. Не давая Тоширо перехватить инициативу, торопливо отпрянула, выпрямляясь.
У него недовольно дёрнулась бровь. В упор глядя на мою полуобнажённую грудь, он легко сдвинул край воротника носом и схватил сосок губами.
— Нья-я-я! Нечестно! — ярко краснея, пискнула я и поспешно отодвинулась.
Освободившись, Тоширо приподнялся, усаживаясь и обхватил меня, не позволяя сбежать.
— Нечестно быть такой соблазнительной и сбегать, — недовольно прорычал он в мои губы, крепко удерживая меня на своих бёдрах.
— Ты не сможешь остановиться, — издеваясь, заметила я, хитро улыбаясь. Обняла его шею руками, тесно прижимаясь грудью, приблизилась к его уху и тихо шепнула: — Вечером я вся твоя, но сейчас, пора собираться.
— Ты ещё и дразнишься, — обречённо выдохнул Тоширо. — Я с тебя до утра не слезу.
— Для тебя, всё что угодно, любовь моя, — смущённо краснея, шепнула и нежно коснулась губами его уха.
Отодвинувшись, ласково потёрлась щекой о его подбородок и заелозила грудью по его груди, нежась в объятьях.
— Нет, ты издеваешься, — сдержанно подрагивая, прорычал Тоширо. Его пальцы проникли под края подола юката, забрались в трусики и потянули, вызывая у ткани опасливый треск.
— Нет-нет-нет, просто обнимашки, ведь я люблю тебя, — мурлыкая от наслаждения, заверила я.
— Ну всё, ты напросилась, — не выдерживая, напряжённо произнёс он.