Учиха вежливо кивнул, приветствуя её.
— Конечно, сейчас всё сделаю, — заверила Ино и кинулась к одному из стеллажей с цветами в вазах.
— Букеты для Джираи и Асумы-сана, пожалуйста, — печально хмурясь, пояснила я.
— А… Араси-сан, не могли бы вы тогда отнести букет и для моего отца? И отца Шикамару, — поникнув, попросила она.
Оторопев, я ошарашенно округлила глаза и заткнула рот рукой, пятясь назад. Опомнившись, напряжённо нахмурилась и глубоко вдохнула.
— Да, обязательно, — старательно сохраняя спокойствие, кивнула. Завела руки за спину и, скрестив пальцы, болезненно сжала. — Я сожалею…
Развернувшись ко мне лицом, Ино печально улыбнулась и благодарно кивнула.
— Ой, а правда, что ваш муж ещё не вырос? — заговорщически прошептала она, резко меняя тему.
— Нет-нет, ему почти двадцать один год, — неловко краснея, зашушукала я.
Она подозрительно сощурилась, оглядывая меня, задержала взгляд на моём округлившемся животе и задумалась.
— Мне оказывается через два месяца девятнадцать, — сама не веря, заверила я и напряглась.
— Быть не может! — подпрыгнув на месте, поразилась она.
Переглянувшись, мы весело рассмеялись. Ино приблизилась и, неловко краснея, зашептала мне на ухо.
Итачи как-то незаметно исчез из магазина, оставляя нас вдвоём.
Смущённо перешёптываясь и хихикая мы провели вместе больше часа. Не спеша разговаривая на девчачьи темы.
— Вы изменились, Араси-сан, — хихикнув, заметила Ино.
— Ты тоже, Ино-нян. Стала очень сильной, умница, — восторженно похвалила я и ласково погладила её по голове. — Давай, как-нибудь соберём всех девочек и посидим в кафе?
— Да! — кивнув, радостно улыбнулась она.
Дверь открылась, впуская в магазин молодого парня.
— Я закончила, ваш счёт, — протягивая мне чек, заметила Ино. — И букеты.
— Большое спасибо, очень красиво, — оглядывая четыре одинаковых букета, заверила я, расплачиваясь.
Будто из ниоткуда появился Итачи. Отдал мне бутылку саке, а сам взял четыре увесистых, объёмных букета.
— Это для Джираи, я больше не пью, — напряжённо улыбаясь, заверила я, поболтав в бутылке саке.
— Конечно, — закивала Ино. — До встречи!
— Пока-пока! — махнула я на прощание.
Больше не торопясь, игнорируя вялый дождь, мы направились дальше.
Заметно поникнув, я печально насупилась, глядя себе в ноги. Сдерживая слёзы, глубоко размеренно задышала и дождавшись, когда дождь промочил волосы и полился по лицу, бесшумно расплакалась.
Оглядывая увеличившееся втрое количество надгробий на пустующем в дождливый день кладбище, бессильно разревелась в голос.
Лишь немного погодя, чуть отдышавшись, заторможенно направилась между рядами, боязливо разглядывая надгробия и выискивая нужные.
Нерасторопно забирая у Итачи по одному букету, разложила у могил. Останавливаясь перед каждой, и замирая со сложенными ладонями. Молчаливо молясь за них и не сдерживая слёз.
— Отведи меня к Джирае, — попросила, повернувшись к Итачи, но не желая поднимать на него взгляд.
Послушно кивнув, он подхватил меня, поднимая на одну руку и исчез.
Мы оказались в лесу. Укрытые кронами высоких деревьев от неторопливого дождя.
Отпустив меня, Итачи передал мне последний букет.
Благодарно кивнув, я развернулась и оглядела надгробие, с тремя кунаями, букетом бумажных цветов и книгой.
Уложив рядом букет, откупорила бутылку саке и не спеша, вылила на камень. Из глаз снова бесшумно полились слёзы. Всхлипывая и задыхаясь, я опустилась на колени, понуро ссутулилась и отставив пустую бутылку, разревелась, уткнувшись лицом в дрожащие ладони.
Успокаиваясь, пришла в себя, понимая, что сижу на скрещенных ногах Итачи, защищённая от прохлады и поглаживаемая горячими руками по плечам и спине.
— Что бы я делала, если бы пришлось идти на могилу к тебе? — задохнувшись, риторически произнесла, вытирая глаза и щёки уже мокрым рукавом. — Спасибо, что живой…
Руки его замерли и крепче сжали меня в объятьях.
— После всего, что было, моё сердце так болит… — сдавленно пробормотала одними губами над его ухом. — Твоё тоже? Я знаю. Себя ты никогда не простишь?
Итачи напрягся, ничего не ответив, явно думая о чём-то очень серьёзном и далёком.
— Скажешь что-то про участь шиноби? По глазам вижу, — заверила и горько вздохнула. — Мне-то ты выбора не оставил, могу ли я называться шиноби?