— Потом, я хочу войти, больше не выдержу, — напрягся Тоширо и помог другому, укладывая меня на его торс.
Раздвинув ноги, я замерла в предвкушении, боясь дышать. Ощущая плавное проникновение второго члена, сдавленно простонала, зажмурившись и жадно задышала ртом.
— Как тесно и горячо, — прошептал Тоширо мне в губы, тяжело вдыхая.
— Ты меня с ума сводишь, любовь моя, — прошептала, напряжённо хмурясь. Обняла его за шею и крепко прижалась к нему грудью.
— Хочешь, будем кувыркаться до утра? — усмехнулся он.
— Хочу! Ты такой нежный, что я точно продержусь, если только моё сердечко выдержит, — восторженно сияя, простонала я.
— Ага, чувствую, как оно бешено бьётся, — в голос заверили оба.
— Не останавливайся… — жалобно взмолила, обхватив его торс ногами и придвинув к себе ближе. — Поцелуй меня…
— Всё, что угодно, — довольно улыбнувшись, заверил он, и неторопливо поцеловал, плавно и глубоко двигаясь.
168 день. 25 октября. Воскресенье — банный день
Чувствуя лёгкую вибрацию, я приоткрыла один глаз и отключила будильник. Вяло приподнявшись, аккуратно выпуталась из объятий Тоширо и, захватив юката, направилась на выход из комнаты.
— Доброе утро, Араси, — встретил Итачи.
— Ня-я, доброе-доброе, и чего тебе не спится в воскресенье? — потягиваясь, протянула. Надела юката и небрежно подвязала. — Что бы приготовить сегодня? Как насчёт блинчиков?
— Прекрасная идея, — улыбнулся он.
— Мороженое или расплавленный шоколад? — серьёзно задумалась, направляясь на кухню.
— Почему бы не вместе? — предложил Итачи.
— Ты гений! А ещё хочу блинчики с рыбкой и икрой, но мы всё съели…
— Ничего, я схожу, — заверил он.
— Вот, спасибочки! Купи ещё солёных огурчиков, что-то так захотелось, — напряжённо нахмурилась и нетерпеливо сглотнула.
— Конечно, — послушно кивнул и вышел на веранду.
— Снова дождик? Какой ужас… Удачного пути, — замахала и кинулась искать ингредиенты для блинов.
Некоторое время спустя.
— Доброе утро, — заходя в кухню, поприветствовал Тоширо.
— Ах, доброе утро, любовь моя! Ты вовремя, я как раз собиралась тебя будить, — восторженно просияла, подбегая к нему. Вытянулась на цыпочках и обняла его лицо.
Склонившись, Тоширо поцеловал меня. Отпрянул и облизался.
— Как аппетитно, — усмехнулся.
— Ня-ха-ха, да я только чуточку попробовала. Смотри-смотри, сегодня на завтрак блинчики с курочкой, с рыбкой, с икрой, с капустой, с яичком, со сметанкой и с мороженкой и шоколадом на десерт! Хотя, можно ещё полить каким-нибудь соусом, — задумалась, склонив голову на бок.
— Опять разошлась не на шутку? — не сдержал он смешка, оглядывая заставленный блинами стол.
— Ну так вкуснятина такая, всё хочется попробовать, ня-ха-ха!
— Начала и не смогла остановиться? — усмехнулся Тоширо и скосил взгляд на Итачи.
Тот согласно кивнул.
— Пойду, разбужу Юу-куна, — заметил Учиха, уходя из кухни.
— Садись-садись, любовь моя, я пока займусь чаем, — настояла я, убегая к плите.
В комнату вернулся Итачи, за ним, лениво переставляя ноги, вошёл Юу, потягиваясь и зевая.
— Утра, — сонливо пробормотал он, заваливаясь рядом с Тоширо. Уткнулся щекой в стол и прикрыл веки.
— Не спи, не спи, братик, у нас фестиваль блинчиков на завтрак! — захихикала я и задумалась. — О, надо будет ещё как-нибудь устроить фестиваль такояки! И можно фестиваль рыбки, а ещё фестиваль осьминога! Да точно, я знаю минимум 50 рецептов из осьминога. Вот весело-то будет! — восторженно засияла, умилённо краснея.
— Ага, еда — это самое важное, — усмехнулся Тоширо.
— Да-да! — согласно закивала.
— Вкусно пахнет… — пробормотал Юу, его желудок заурчал.
Итачи принялся расставлять перед каждым тарелки и стаканы с готовым чаем.
— Приятного аппетита! — пожелали хором и приступили к завтраку.
Позавтракав, Юу первым поднялся и побежал собираться в больницу.
— Хорошего дня, братик, пока-пока! — помахала на прощание.
— До вечера, сестрёнка! — послал он мне воздушный поцелуй и исчез.
Выпрямившись, я скрестила ноги и, медитируя, направила всю чакру в печать. Грустно вздохнула, лениво потягиваясь, не спеша размяла мышцы и суставы, и облегчённо выдохнула.
— Не хочу никуда идти в дождь, — протянула, напряжённо выглядывая в пасмурный потемневший двор. Опустилась на пол и положила голову на бедро Тоширо. — Меня надо погладить.