— Ну ты и зараза, Учиха. Сказал вслух всё-таки, — оскалившись, прорычал Тоширо и не сдержав смешка, поднял безвольное заторможенное тело в прострации на руки. Развернулся и пошёл прочь. — Увидимся! — кинул и исчез, используя мгновенную поступь.
Горько вздохнув, Юу понуро ссутулился.
— Бедная сестрёнка… Я бы хотел вернуться в Сейрейтей сейчас, но не хочу видеть, как моя сестрёнка воркует с Тоширо, я же от ревности с ума сойду! И мне нужно, чтобы Тсунаде-сама ещё кое-чему меня научила.
— Знаю, ты молодец, Юу-кун, — улыбнулся Учиха.
— Правда-правда? Вы такой милый, Итачи-сан! — заликовал Юу. — И с вас должок за вчерашнее!
— Я помню. Всё, что пожелаешь, Юу-кун, — безмятежно улыбнувшись, заверил тот.
— Тогда…
224 день. 20 декабря. День рождения Тоширо
Чувствуя бесшумную лёгкую вибрацию будильника, я осторожно выключила его и замерла. Ощущая на своей макушке прохладные размеренные порывы дыхания, восторженно сжалась и нетерпеливо заелозила под тёплым одеялом. Очень аккуратно сместила тяжёлую руку со своего бедра и выскользнула из тёплой постели. Вздрогнув от мурашек, пробежавшихся по обнажённой коже от контрастного перепада температур, выпрямилась и обернулась.
«Пресвятые котятки, какой милашечка! — умилённо просияла, приложив ладони к пылающим щекам. С восхищением оглядывая Тоширо, обхватила себя двумя руками и удерживая, крепко сжала. — Так бы и затискала! Нет, зачмокала! Нет, вылизала! Ах, нет, меня не туда понесло… Спокойно-спокойно! Нельзя так просто будить именинника. Я весь месяц этого ждала, нужно подготовиться!»
Решительно кивнув самой себе, схватив юката и тёплые мягкие тапочки, бесшумно выскользнула из комнаты и выбежав на заснеженную веранду босиком, подпрыгнула от пробежавшихся по голой коже мурашек. Мигом накинула тапочки и кинулась в ванную.
«Было так забавно заготавливать всё к сегодняшнему дню, — хихикая и улыбаясь, припомнила, натирая ноги вспененной губкой. — Интересно, ему понравится мой подарок? За два месяца расспрашиваний, так и не раскололся, чего хочет. Невероятно…»
— Хотя сам при любом удобном случае дарит такие дорогие украшения… Сумасшедший! — фыркнула и замотала головой. — Нет-нет-нет, Тоширо просто прелесть!
Обняв себя, заелозила по скользкому полу, развалившись на спине и умилённо захихикала.
— Ах, нет на это времени, до его подъёма всего полтора часа, — опомнилась и печально вздохнула.
Торопливо сполоснувшись, высушила и уложила волосы в высокий хвост, перевязав широкой чёрной лентой, завязанной в бант, оставив передние длинные пряди спадать до самой груди. Выудив из тайника сложенную чёрно-белую стопку вещей, нетерпеливо заликовала.
— Божечки-кошечки, наконец-то! Весь месяц не терпелось примерить этот костюм горничной, — просияла, сюсюкая. — Ах, этот чепчик с рюшами такая милота-а…
Спешно натянув чепчик, обтягивающие чёрные чулки и перчатки выше локтя, чёрное платье ниже колен и белый фартук с рюшами по лямкам и низу, я завертелась перед зеркалом в раздевалке. Достала заранее припрятанную косметику и живо накрасилась.
— Слава кошкам, мой животик ещё влазит, — заметила с облегчением и поправила глубокий вырез по переду, едва скрывающий соски. — А вот грудь нет… Ничего-ничего, Тоширо всё равно изорвёт его на кусочки, ня-ха-ха! Самое время готовить завтрак!
Проследовав по веранде на кухню, принялась суетливо готовить, между делом делая ленивую зарядку и проверяя платье на прочность.
«Ещё сорок минут и пора будить…» — сообразила, усевшись на полу скрестив ноги. Привычно направила всю чакру, распределяя на два воображаемых резервуара в печати на лбу и выдохнула.
Закончив все приготовления, вытащила из самого низкого и дальнего шкафчика пять десятисантиметровых дощечек с каллиграфическими пронумерованными надписями «Подарок».
«Наверное, я перестаралась, заряжая эти дощечки чакрой на протяжении двух месяцев, — скептично сощурилась. — Да не, это же Тоширо. Ему не составит труда сломать их…»
Щёлкнул таймер, оповещая о полной готовности блюд. Выключив плиту, запихнув дощечки между грудей, я бесшумно пошла в спальню, сияя от предвкушения.
Аккуратно открыла деревянную створку и прокравшись, прикрыла за собой. Оглядывая спящего на спине и не прикрытого одеялом Тоширо, едва не запищала от восхищения. Вырез юката распахнулся на широкой груди, открывая вид на каменные кубики пресса.