Сглотнув, я ласково вылизала его. Облизала влажные горящие губы и, подняв голову, заинтригованно оглядела искрящиеся бирюзовые глаза. Приподнялась на колени и нежно повела языком по каменным напряжённым кубикам пресса. Поглаживая ладонями упругие ягодицы Тоширо, несильно впилась короткими ногтями и заскользила, слегка царапая.
— Продолжишь ластиться, я ещё нападу, киса, — предупреждающе заверил он, хитро сверкнув взглядом.
— Хорошо, давай, любовь моя, — возбуждённо выдохнула я.
Ласково поцеловала его под пупком и отпрянула. Покачиваясь, стянула с разгорячённого, вспотевшего тела измятый юката и развернулась задом. Склонилась, упираясь грудью в пол, прогибаясь в пояснице и выпячивая ягодицы.
— Хочешь мою попу? — томно простонала, развернувшись к нему лицом и стыдливо краснея до кончиков ушей, уткнулась лицом в сложенные перед собой руки.
— Боже, ты великолепна, — восторженно просиял Тоширо, довольно зажмурившись. Медленно открыл веки, разглядывая меня потемневшим возбуждённым взглядом, и угрожающе оскалился, приближаясь. — Сама напросилась…
Некоторое время спустя.
Отходя от дремоты, я почувствовала поцелуй на губах и ласкающие поглаживания на голой груди. Сдавленно хрипло промяукала и вяло ответила на поцелуй.
— Я уснула? — жалобно нахмурилась и виновато надула губы.
— Давно, уже вечер, — веселясь, усмехнулся Тоширо, восхищённо разглядывая моё сонное лицо.
Опустился к моему уху и жадно прикусил.
— Ня! Т-ты голоден, любовь моя? — пискнув, догадалась и ощутимо задрожала.
— Хочу съесть тебя, прелесть, — заверил он, оскалившись и вцепился зубами в шею.
— Ах! — томно выдохнув, запрокинула голову и учащённо задышала. — Я сейчас что-нибудь приготовлю…
— Неа, пошли гулять, — предложил Тоширо, отпустив меня.
— Свидание? — опомнилась и восторженно сверкнула взглядом.
— Ага, и сразу на каток к маме на день рождения.
— Ей! Ура-ура!
Сообразив, что уже вымыта, я кинулась собираться. Надела трусики и лифчик под пристальным бирюзовым взглядом и замерла, в раздумьях.
— Хочу надеть свитер… Думаю, чёрный. Или красный? — серьёзно нахмурилась.
— Красный давай, — выбрал Тоширо и начал одеваться в одежду, купленную в Каракуре.
Скосив на него взгляд, следя за тем, как он натягивает облегающие джинсы на крепкие накачанные бёдра и ловко застёгивает молнию, я нервно сглотнула, оскалила клыки, вожделенно облизалась и прикусила нижнюю губу, сверкая взглядом.
— Что такое? — усмехнулся Тоширо, хитро оглядывая меня.
— Хочу их разорвать! Ты в этой одежде такой соблазнительный! — возбуждённо протараторила и прыжком накинулась на него, раскинув объятья.
Подхватив меня, он не сдержал смешка, завалил спиной на кровать и жадно впился в губы. Хищно целуя и кусая, едва сдерживаясь, учащённо задышал и отпрянул, предусмотрительно отходя от постели на пару шагов.
— Если продолжу, никуда не пойдём, — угрожающе прорычал и напряжённо нахмурился.
— Моя вина, ня-ха-ха! — не сдержавшись, расхохоталась я и, сползая с кровати, поспешила к шкафу.
— Бог ты мой, какая коварная у меня жена, — наигранно обречённо вздохнул Тоширо, сияя от восхищения.
Торопливо одевшись в свитер, тёплые леггинсы, меховые наушники и варежки, я кинулась на веранду.
Помогая, обув мне на ноги высокие сапоги, Тоширо подхватил меня на руки и исчез, используя мгновенную поступь.
Особенно сытно поужинав, мы неторопливо направились по потемневшим улицам к ледяному катку, где договорились встретиться всей семьёй.
Пару часов спустя.
— Котенька! — заликовал папа, кидаясь ко мне.
— Сестрёнка! — вторил ему Юу, опережая по скорости.
— Не раздавите, — нервно хмурясь, настоял Тоширо, глядя как моё тело перетягивают из рук в руки.
— Так, я первая, — приблизившись, приказала мама.
— Есть, мамуля! — хором опомнились папа и брат, отпуская меня и отступая в стороны.
— Мамулечка, с днём рождения! Я так тебя люблю! Поздравляю-поздравляю! — восторженно запричитала я, накидываясь на неё с объятьями.
— Спасибо, родная, я тоже тебя люблю, — довольно улыбаясь, ласково проговорила она, обнимая и поглаживая меня по спине.
Пока Тоширо вручал маме подарок от нас двоих, меня на перебой пытались схватить и потискать в крепких объятьях.
Появились Йоруичи и Киске, что-то подарили маме и кинулись к навесу перед катком, выбирать коньки.