— Ох, нехорошо, нужно приготовить что-то сытное, но лёгкое, — задумалась мама. — Куриный бульон?
— Может, лучше суп-пюре? — опомнился Итачи, торопливо поднимаясь с колен и направляясь на выход. — Я займусь этим.
— Учиха и его комплексы, маньяк до гиперопеки, — издеваясь, оскалился Тоширо.
— Ты дурак, Тоширо! На всё есть свои причины, — обиженно заметил Юу и надул губы.
Игнорируя его, Тоширо осторожно поднялся и аккуратно уложил мягкую акулу с края кровати, ограждая малышей.
— Вы ещё не видели, что он устроил в детской комнате, — не сдержал смешка.
— Что-что? — заинтригованно поддался папа.
— Обложил футонами всю комнату, представляете? — усмехнулся Тоширо, направляясь к выходу.
Мама, папа и Йоши весело рассмеялись, но быстро опомнились и заткнули рты.
— Что и следовало ожидать от Итачи-куна, — веселясь, произнесла Юкико. — Точно, нужно обрадовать Йоруичи-сан!
— Я это сделаю! — просиял Има. Выудил телефон из-за пазухи и мигом набрал номер.
Пока в трубке слышались гудки, Юкико ловко вытолкала его за дверь. Юма и Йоши поспешили за ними.
— Йоруичи! Наши рыбки родились! Представляешь-представляешь?! Теперь ты тоже бабуля, ха-ха-ха! — торопливо затараторил и убрал телефон от уха, слыша невнятный яростный, но весёлый крик на том конце.
Юкико сдержано рассмеялась.
— Я присмотрю за сестрёнкой, — заверил Юу, усаживаясь на край кровати.
— Ага, а мне нужно договориться о ваших отпусках на неделю, — отмахнулся Тоширо, доставая телефон.
— Ого! Ничего себе, ничего себе! — поразился Юу. — И мы можем пожить у вас?
— Ага.
— Вот спасибо! Кстати-кстати, ты же знаешь, что тебе нельзя приставать к сестрёнке? Это небезопасно, — беспокойно нахмурился близнец.
— Конечно, за кого ты меня принимаешь, — фыркнул Тоширо.
— Два месяца. А беременеть ей нельзя полтора года, пока тело полностью не восстановится, — уточнил Юу.
— Ну, я так и полагал, — тяжело выдохнул он. — Насчёт сегодня, ты молодец, хорошо справился.
— Ой-ой, смутить меня хочешь? Ради сестрёнки я всё сделаю! — ослепительно улыбнулся близнец, оскалив клыки.
— Знаю.
16 апреля. Два месяца спустя
Пошевельнувшись, я приоткрыла веки и сонливо оглядела экран телефона, вытащенный из-под подушки. Тут же сработал будильник, который я мигом отключила, не давая заиграть тихой мелодии.
Итачи, лежащий передо мной, открыл глаза и помог, ненавязчиво и аккуратно выпутывая из тяжёлых объятий, убрал с моего бока руки Тоширо.
Приподнявшись, я проскользнула к краю кровати и бесшумно вышла из спальни. Направляясь по коридору, добралась до детской и тихо вошла. В застеленной футонами комнате, в полумраке разглядела двоих младенцев, аккуратно прикрытых тёплым одеяльцем и обложенных мягкими игрушками со всех сторон. Присела рядом и рассмотрела сморщенное от недовольства личико.
Елозя и дёргая ножками и ручками, сбивая с себя одеяло, увидев меня, малыш открыл рот и запищал.
— Хорошо-хорошо, мама рядом, только не плачь, Икуто-нян, не разбуди сестрёнку, — ласково проворковала я, неторопливо приподнимая сына на руки и прикладывая к обнажённой груди. — М-м, уже так проголодался, дя? Кушай-кушай, расти большим и сильным.
Спустя пару минут в комнату бесшумно вошёл Итачи и заботливо накинул мне на плечи домашний юката.
— Доброе утро, Араси, — ослепительно улыбнулся, восторженно оглядывая меня, с сыном в объятьях.
— Доброе-доброе, Итачи, — промурлыкала я в ответ, и протянула к нему руку, раскрытой ладонью вверх.
— Чего бы ты хотела на завтрак? — спросил шёпотом, гладясь и ласкаясь о мою ладонь щекой.
— Сегодня, хочу творожную запеканку со сметанкой, ня-я, — мечтательно протянула и облизалась. — Покормлю их и помогу тебе.
— Всё в порядке, я справлюсь, — заверил он, нехотя отрываясь от моей руки.
— Хорошо-хорошо, — закивала я, весело хихикнув.
Склонившись надо мной, Итачи невесомо, трепетно поцеловал меня в макушку и осторожно погладил сына по пушистой головке, стараясь не отвлекать от кормления.
Икуто перевёл на него чёрный взгляд и недовольно нахмурил брови. Потом оторвался от груди и заулюлюкал.
— Тихо-тихо, иди ко мне, — ласково улыбнулся Итачи, протянул к нему руки и прижал к себе. — Пошли, немного поиграем, Икуто.
— Разбудили, Изаёй-нян? — жалобно проскулила я, оглядывая дочь. — Прости-прости.
Хныкая, она заелозила и заёрзала, сбрасывая с себя одеяло.