— Да, это несколько необычно, — заметила вторая поэтесса, чрезвычайно худосочная девица с лицом бледным, как памперс. Ее звали Лариса. Лариса Поднебесная. Это был, конечно же, псевдоним. Настоящая фамилия ее была Калошина. Марья Калошина. И лично я скорее купил бы книгу стихов Калошиной, чем Поднебесной…
— А как насчет детективов из ЦРУ и ФБР? О них сейчас модно писать или нет, они стали архаизмами в русской литературе? — спросила беспощадно грациозная поэтесса Новостройкина, переключившаяся от безденежья на прозу.
— Я бы побрезговал о них писать. — Иван Бульба сплюнул на кончик сигареты и затушил ее о каблук. Он помолчал с многозначительным видом, посмотрел на соседний стол, где пил чай с пирожными журналист Александр Минкин, глянул на публику в буфете сквозь донышко пустого стакана и изрек менторским тоном: — Эти структуры не постигли разрушительной силы соцглупости, не поняли, что самое страшное у нас в России — это выращенный партией за десятилетия психологический типус, занявший сегодня все ключевые посты. И неважно, что ты перестал себя величать коммунистом, а стал величать демократикусом. Эта особь не способна созидать! Да-с! А способна лишь грабить, приватизировать чужое и дебатировать. И еще делить. Все делить по братанам, как «человек с ружьем». Ну вот, к примеру, наш всенародный умиротворитель — Председатель Госдумы Геннадий Селезнев. Приватизировал он газету «Правда». Развалил ее и распродал. Стало две «Правды»… Теперь создал он движение «Россия», наобещал трудовому люду черт-те чего. А где оно, это движение? Вы его видели? И где она, эта газета «Россия без точки»? В реалиях ни он, ни Зюганов ничего не могут. Даже газету паршивенькую раскрутить, а рвутся править страной, рвутся забрать в свои руки Подмосковье… Вот таких людей и клонируют в России ЦРУ и ФБР. Клонируют «строителей» вертикалей и горизонталей… Но иностранная разведка не улавливает отрицательной энергии сублимации наших социальных групп, то бишь широких масс населения, именно поэтому капиталисты и не могут предвидеть, что произойдет у нас завтра в России, — глубокомысленно рассуждал Иван Бульба. — Лев Шестов писал: «Зло необходимо людям так же, как и добро, даже больше, чем добро, ибо является непременным компонентом человеческого развития и существования…»
— Я вас умоляю, не говорите о политиках, я только что ела ливерную колбасу! — умоляюще воскликнула поэтесса Заиграйкина. — Оставьте этих трупоносников. Дайте спокойно вымереть Селезневу и Зюгу. Они же типичные представители эпохи. А есть вовсе не типичные балбесы, такие, как Явлинский. Говорят, о нем написали роман…
— Да я не о личностях… Личности — это пример. Я о зле! — тоскливо вскричал Иван Бульба. — Без зла прожить попросту невозможно. Оно тонизирует, не дает расслабляться. Путь России должен быть тернист и многострадален. За последние тридцать лет нам в России просто не хватало зла. Была лишь трясина бездуховности и тихого рабства. Зажрались, расслабились, утратили защитные рефлексы… А надо бы для тонуса двадцать, тридцать суровых сверхснежных зим, ураганчиков, самумчиков, а весной наводненьиц, потом летом парочку засух и опять штук семь ураганчиков. А опосля вирус «С»… И народ сплотился бы, подобрал животики, подобрел, понял, что «я» — это почти ничего, а сообща можно и с ураганами и с засухами сладить. Война России нужна, война…
— Да вы совсем чокнутый товарищ с вашей гнилой философией, — неприязненно посмотрела на Бульбу поэтесса Новостройкина.
— А настоящий писатель и должен быть со сдвигом в полушариях, — засмеялся, нисколько не обидевшись, Бульба. — Иначе его будет неинтересно читать. Сейчас только чокнутых и печатают нарасхват. И покупают.
— Да-да, он в чем-то прав, — задумчиво проговорил своим приятным грудным баском Куковеров. — В этой философии зла есть какое-то рациональное зерно. В годы разрухи мы ни за что бы не выбрали президентом этого сволочного Ельцина, его сразу раскусили бы. А вот сытая страна выбрала второй раз… Сытый СССР докатился до кризиса в литературе, не говоря уже о кризисе в сатире… То, что мы сейчас считаем злом, это лишь полумера… Попробуйте высмеять нашу жизнь. Не получается: все уже к ней привыкли, приелись к этому бардаку, никого ничем не удивишь. Обществу нужен стресс! Массам нужен электрошок. Мозг нации зарос жиром. Мы дошли до такого абсурда, когда смех уже неприличен, он даже нелогичен в среде приватизаторов и банкиров.