— Еще в школе, — ответил Василий Мочалкин. — Великий поэт, спору нет. Но я не представляю себе, как современная попса, рокеры, поклонники андерграунда, «оксфордские мальчики», скинхеды, хакеры будут декламировать: «Я помню чудное мгновенье…» Пушкина надо чуточку призабыть, чтобы потом слаще вспомнить. Ведь рвут же по стольнику Хармса, Введенского, Зданевича, Друскина… Сдвиг — это стиль современности. Сдвиг — вновь открытая Америка! Систематизация сдвига дает преломление в области смысла… Корабль современности… Загибоны футурни. Пророк Маринетти… Обэриуты. Заумный язык… Все это было сто лет назад, а перехлестывает по злободневности наш день. Вот Владимир Сорокин корячится под заумного тоже, подражает обэриутам, а не годится им и в подметки. Имитация — она и есть имитация. Тогда были созвездия, вспышки на солнце… А какие сейчас созвездия? Школ новых нет, равных футурне. Да никаких школ, по сути, нет… Одиночки — ковырятели слова. Ну и что они наковыряли? Ты открой эту «Голую пионерку» Кононова… Пишут в предисловии — «новый Набоков». Да у него одна лохмута, а не стиль. Под простонародный язык кукожится, то ли под приблатненных, то ли под бомжеватых… А берут ведь потихоньку и молодежь, и солидняки. Жизнь сейчас лохмутовая, заумная, и никак тут не в масть вспоминать о «чудных мгновениях». Пушкин нашему клиенту чужеват как-то: не посмеешься и не поплачешь… А на размышлизмы их все же тянет, попсовиков и хакеров. Ведь спрашивают Шекспира! Платят, как за Хармса, по сотняге. Выходит, старик Шекспир не устарел? И как бы это сказать… Он помужественнее, пожилистее Пушкина-аристократа будет, погрубее и поемче в своей средневековой мудрости. А раз берут, значит, никто его не сбросит с корабля современности. Современник он! Близок и понятен. Может, потому, что не обнафталинивали его в школах, не сдабривали сверх меры лавровым листом, не замусолили в памятниках… В Москве нет ни одного памятника Шекспиру!