Изъять товар все равно не посмеют. Статьи такой нет. Назавтра обязательно отдадут. И ты иди, снова там же торгуй. А они ездить за тобой замучаются, на бензине прогорят, на шариковых ручках, на бумаге для протоколов… Дядя Витя этих нелегалов уже знает, как родных: у кого сколько детишек, кто с регистрацией, кто без… Здоровается за руку. Сочувствует… Он бы мог и отпустить, но есть план по задержанию, с ним тоже надо считаться, коль не платишь…
Удивительное завоевание социализма — «планы по задержанию» успешно перекочевали в наш нынешний псевдокапитализм, капиталосоциализм, коррупционизм… изм…изм…м. м. м.
…Ни в одном распоряжении мэра не сказано, какая милиция, какие подразделения МВД имеют право проверять лоточников. Поэтому проверяют все, кому не лень. Авось обломится. «Вневедомственник» — это особый сорт, его генетические корни произрастают из самых глухих и забитых деревень Среднерусской возвышенности. Как правило, он малоросл, щупл, уши у него оттопырены или стоят топориком, форма сидит мешковато, за плечами обязательно автомат. Жадность к деньгам у него неописуемая, он «стрижет» где и сколько может, не минуя старушек, торгующих семечками в подземных переходах. Когда он подходит к лотку, вы улавливаете в его голосе, в посадке оболваненной накоротко головы на тонкой шее, в самой осанке сколиозника Некую зыбкость, некую неуверенность в повадках.
— Это чей лоток, кто хозяин? — спрашивает Василия Мочалкина сержантик с белесыми ресницами и рязанским носом картошечкой.
— Как чей? Соседа, Карло Гольдони, — отвечает Мочалкин не моргнув глазом.
— А почему завышена высота?
— У него высокий стиль…
— И где он, этот стиляга?
— Сейчас он… — смотрит Мочалкин на часы, — заседает в Госдуме. Депутат он.
— А разрешение имеется?
— Да вот ксерокс его разрешения.
— Ксерокс не положено. Запрещено! — твердеет, наливается нахрапистой наглецой голос сержантика. — Хоть он и депутат, а знать должон. Как бы с ним поговорить лично?.. — мнется он, докуривает сигарету «Кэмэл» и раздавливает каблуком.
— Да заходите часиков в пять, он будет после заседания, — отвечает почтительно Мочалкин.
— А тот лоток на углу с книгами тоже его?
— Да нет, это лоток Шендеровича из «Времечка»… Он сейчас безработный, вот занялся торговлей книгами на пару с Сорокиной. Со Светланкой…
— Да нет, это не его, у него другой, — поясняет Женька Бульдог.
— Ну да, я неправильно выразился, это лоток имени Шендеровича из «Времечка», а хозяин его Лев Новоженов, — добавляет Василий Мочалкин.
— Разрешение у них с Сорокиной есть?
— А черт его знает, это такие лихие ребята, такие крутые, что мы сами боимся к ним подходить. Вы у продавца спросите.
Дундук Федор Кокошкин, продавец лотка «имени Шендеровича», смотрит в небо, ему нравится полет стрижей над Арбатом, они летают точь-в-точь так же, как над родной речкой Осетр в Тульской губернии.
Сержантик с напарником направляются к его лотку. Лоток «левый», но у него есть прикрытие, хозяин его Сеня Король имеет замазку у ментов в ОВД «Арбат», его не трогают, он торгует на трех углах канцтоварами и книгами, сигаретами и видеокассетами. Но нельзя же платить всем ментам подряд. Сеня Король прячется за соседним лотком и кивает дундуку, мол, не трусь, скажи — «хозяин скоро придет».
— Ты хозяин? — спрашивают менты продавца.
— Хозяина нет. Вызвали на совещание в управу «Арбат».
— А разрешение есть?