— Я выведу этого вояку с лоточниками на чистую воду, — рубил Ося тонкими семитскими пальцами воздух. — Пусть проверит комиссия из мэрии Воздвиженку и Арбат. Половина точек — без разрешений! В подземных переходах бедлам, какого не увидишь на одесской толкучке: одни сироты гор торгуют. Мало им взрыва на Пушкинской площади. Я загружу Лужка! Он наплодил Моисейкиных!
— Ты думаешь кого-то удивить? — хмыкнул Акула. — Ты думаешь, Лужкову до тебя? Думаешь, до него лично дойдет твоя цидуля? Я как-то раз решил подать на его имя папирус года три назад, когда еще был наивняком. Так мне даже регистрационный номер в канцелярии не проставили… Говорят, «слишком много жалоб от народа», потеряли им счет… Ну я и забрал… Отправят в префектуру, те сплавят на ответ в управу, а здесь прочтут и открутят тебе молча бошку. Это называется у них — «ротация!» Нет, братан, свои проблемы ты должен решать сам, а не доверять мэру. Он их не решит. Он большой политик и изобретатель вечных двигателей. А проблему можно снять просто. Надо заплатить!
— Вот-вот, башли переплевываются башлями, — поддакнул Подмалинкин, активист партии «Духовное наследие». — Но у тебя, Ося, не возьмут. Не возьмут и у Жванецкого. А у Задорнова подавно. Весу, весу в вашей команде? нет. Да и название бредовое — «Экспериментальная студия»! Разве сейчас время экспериментов? Уважают сегодня силу или звучность. Вот смотри у Бульдога: Фонд памяти Пушкина. И неважно, что он Пушкиным не торгует и, скорей всего, не читал его. Но звучит! Вот если б вам Жванецкий помог поднять волну без всяких бумажных игр, нагнать на; них страху чьим-то звоночком сверху, раздолбончиком крутым… И называться вы должны «Фонд Шолом-Алейхема». А ты часом не умеешь подделывать голоса? Ну, к примеру, подделать голос префекта Вячеслава Дегтева или на худой юнец Ларисы Алексеевны Коржневой… Юрий Дегтярев из торгового отдела для наших зубров мелковат, человек он милый, но не зубастый, не щукастый, выслушают мнение, а сделают по-своему. А вот подобрать голос босса — это выход. Вы ж артисты… Одесские экспериментаторы… Вот и забросьте экспериментик… Есть такой имитатор голосов — Галкин. Возьмется ли? Говорят, он одессит.
— Дело базарит Подмалинкин, — сумрачно проговорил Барбос, — устройте им маленький театр эстрады. Голосом Дегтева, нашего любимого префекта, нашего недосягаемого старшего товарища и отца, потребуйте, пусть Моисейкин отпишет на его имя докладную: почему именно у «Экпериментальной студии» зажали разрешение за превышение размера. Завышен-то он у всех! Пусть Моисейкин попробует отобрать у меня… — хмыкнул самодовольно Барбос. И все засмеялись с почтительностью. Все в районе знали, что Барбос торгует от Ассоциации по борьбе о терроризмом. И лишь один лоток у него от Фонда поддержки ветеранов МВД. Менты обходили лотки Барбоса стороной, как минное поле, как лепрозорий… Вот это было прикрытие так прикрытие! И Барбос за это бесплатно поставлял им неплохие книги из «слива», исторические романы, Карамзина, Ключевского в госпиталя: две коробки в месяц. Ментам он поставлял юридическую литературу. Детективы они не читали, а исторические романы не возбуждали в них патриотизма…
— Моисейкин ведь купится на такой звонок и впрямь, — обрадованно подхватил Бульдог. — В душе он трус. Офицеришка… Исполнителен. Сработает рефлекс. Как говорил Эйнштейн, воякам достаточно одного спинного мозга…
Наезд на Осю Финкельштейна встревожил всех лоточников «арбатской гвардии». Вечером в пивнушке у «Советских писателей» шли перетолки. Азербайджанская братва была сильна и своих протеже, Зуди, Нурпека, Карена, Садира и других «главкомов» уличной торговли, могла продвинуть еще дальше по Арбату. У них были прекрасные отношения с Сашкой Муркиным, Сашка был, ко всему прочему, ктитор русской церкви, издавал свою религиозную газету. Он вел тесную дружбу с Лужковым, Юрий Михайлович ценил его как искусствоведа, владельца трех антикварных магазинов на Старом Арбате и маленькой галереи русских художественных промыслов напротив пивбара «Валдай». Пойди он на поводу у азербайджанцев — «арбатской гвардии» пришел бы конец. Но Сашка Муркин был дипломат. О, это была такая голова! Он мог обещать, но не делать, он мог делать, но не обещать ничего и молча ставить перед фактом. Это была загадочная славянская душа. Непредсказуемый тактик, стратег и политик, покровитель искусств. И он тоже по-своему осваивал Новый Арбат, начав строить небольшой гастрономчик рядом с Домом книги на месте пешеходного прохода к высотным домам. Его побаивалась милиция. Жора Козлов разговаривал с ним на «вы» и заискивающе улыбался.