…Фемистоклов много знал о жизни Арбата и Нового Арбата. Он знал куда больше, чем Папюсов и Никифор Передрягин. Передрягин был стукачок по линии РУОПА. Но когда РУОП расформировали, у Передрягина не стало надежного прикрытия. А без прикрытия жить нелегко. За три года жизни на Арбате он столько настрадался, что научился сочувствовать другим. Он искренне хотел помочь Осе Финкельштейну. Вернуть его лоток — была своего рода задачка, маленькая шарада, маленькая головоломка, маленький крассвордик, решить который непросто, но это была своего рода игра, игра на принцип, игра — кто кого, эта игра пробуждала азарт, тем более что Передрягин ненавидел Моисейкина, он ненавидел азербайджанскую братву, он боялся братанов кавказской национальности, от них можно было ждать любого подвоха, они были непредсказуемы. С русской братвой было куда проще, но они тоже были не сахар. Жить приходилось в мире сплошных несовершенств. И если в жизни что-то и менялось к лучшему, то не потому, что ты научился приспосабливаться и прогибаться под ударами судьбы, прогибаться под чужой волей, а потому, что проявлял дерзкую изобретательность и умел откликнуться на проснувшееся в душе слепое побуждение переиграть судьбы, переиграть противника, переиграть ситуацию. Мир был заряжен неудачей, и ты был в этом мире одинок. Но стоило помочь другому неудачнику, и ты начинал осознавать свою силу. В этом было своего рода исцеление. И именно поэтому Передрягин хотел помочь Осе Финкельштейну. Но одно дело предсказывать судьбу, предсказывать будущее, а другое — реально изменять ход событий. И когда Фемистоклов и Папюсов сказали, что есть путь позитивный и есть негативней, они имели в виду, что есть путь мягкого шантажа, путь соглашения на взаимовыгодных условиях, и путь скрытой войны, путь создания такой ситуации, при которой Сеня Король окажется в ловушке, окажутся в затруднительном положении арбатские менты. Да, это был не рыцарский путь, путь не совсем джентльменский, но разве где-то написаны правила уличной войны? Где начертаны правила этики выживания в этом рыночном хрупком кровавом мире? И кто, кроме Господа Бога, может взять на себя роль третейского судьи? Братва? Она приходит только на разборки по крупным делам. Торговый мир лоточников для нее — жалкое мелководье.