— Позитивный путь отпадает, — сказал Никифор Передрягин. — Во-первых, Сеня не станет тянуть мазу за Осю, потому что он не любит евреев. Но, допустим, он полюбит его за деньги. Так надо такие деньги, чтоб они сумели пробудить любовь хохла к еврею. Сеня очень осторожный человек. Сеня не возьмет у Оси денег. Потому что Ося много не даст. Сто, двести долларов — это не разговор… Заради такой суммы Сеня не станет вязаться в базар. И зачем ему сложности, зачем вести переговоры с ментами? Можно заплатить прямо ментам.
— Менты у Оси денег ни за что не возьмут, — сказал Поль Папюсов. — Они ему не доверяют. И они тоже не любят евреев. Они могут позволить себе такую роскошь за сто долларов. И даже за двести… И потом, зачем? Карен за нелегальный лоток на месте Осиного лотка отстегивает им в день сто рублей. В месяц это та же сотня баксов. Причем регулярно. А у Оси легальный лоток. Ну отобьют они его, договорятся с кем надо в управе, зарядят Моисейкина. А дальше? Что они будут иметь дальше? Легальные лотки им не нужны, как не нужен Ося. Никто из законников и легалов ментам не нужен. Никто, никто, никто… И выходит, что легальный путь — это тупиковый путь. Без криминала не обойтись… Чистые деньги — это блеф. Значит, в интересах дела надо устроить войну между ментами. Войну между ОВД «Арбат» и честными ментами из ГУВД, из главка, из Управления потребительского рынка, где сидит замечательный, смелый и принципиальный мент товарищ Ножкин. Кстати, непьющий. И его начальник, прекраснодушный, неподкупный, доблестный товарищ Певз, работающий под руководством самого генерала Карноухова. Разве я не прав?
— Да, из их отдела мы не лечили от пьянства ни одного мента, — сказал Фемистоклов. — Певз даже не курит. Более того, он читает книги. Он на редкость интеллигентный мент. Странно, что он вообще стал ментом. Вот ты говоришь, что надо развязать войну. Но главк войны не допустит. Война, как ты знаешь, у ментов не приветствуется. Иное дело неприязнь…
— Ну не настоящую же войну с перестрелками, — засмеялся Поль Папюсов. — Я имел в виду маленькую войнюшку… войнюшечку… бумажную перестрелку. Смывание нелегальных лотков с Нового Арбата и Никитского бульвара. Смывание хлебных ментовских местечек, смывание блатных лотков. А заодно надо прижопить Карена за нелегальные точки с конфетами.
— И кто поднимет топор войны, кто издаст первый клич? — спросил Никифор Передрягин.
— Я это могут организовать, — сказал тихим голосом Ося. — Конечно, если очень нужно. Мне лично войны не надо. Я устал… Просто я устал от унижений… Меня все на Арбате затрахали с вопросами: когда я верну этот проклятый лоток? Я готов от него отказаться. Но теперь нельзя. Это позор, и я должен его смыть. Скажу вам как на духу — я твердо решил дать при всех пощечину Моисейкину и вызвать его на дуэль. Поль, прошу тебя, будь моим секундантом! И тогда не надо никакой войны. Я лишусь лотка, но, если останусь живым после дуэли, надо мной не будут смеяться. Я докажу им, что я человек чести и могу любого хама поставить на место.
— Да ты рехнулся! — воскликнул Папюсов. — Ты же лишишься не одного, а всех лотков. На что ты будешь жить? Дуэли не может быть! Потому… потому… Да ты рушишь к черту все наши задумки. Мы тут сидим, ломаем головы над стратегическими планами, а он выдумал дуэль… Ты лучше скажи, чем можешь помочь в развязывании войнушечки между ментами?
— Все очень просто, — ответил бестрепетно Ося. — Вспомните, в каком здании мы находимся. Это же Союз журналистов. Я завязал в баре кучу знакомств. Журналюги даже денег не возьмут. Их надо только подзавести. Посидеть с ними вечерок, угостить выпивкой и все рассказать… про нелегальные лотки. Но только не про то, что у меня забрали лоток. Это личный интерес. Они этого не любят.
— О, если журналюги размусолят в печати про нелегальные лотки на Новом Арбате и про цветочные балаганчики Нурпека, Карена, Закии и Садира, то слух может дойти и до мэра, — заговорщицки подмигнул Фемистоклов.
— Чушь! — отрезал Поль Папюсов. — Он не читает газет. Да и плевать ему на Арбат. На все эти нелегальные лотки. Ты же сам говорил, что, пока не будет задета его воля, его самолюбие, он и пальцем не шевельнет…
— Как знать, — покачал головой Фемистоклов. — Это будет зависеть от того, что напишут журналюги и как напишут. Надо иметь дело с теми, которые не работают в лужковских газетах, а это «Вечерняя Москва», «Московская правда», «Версты», «Алфавит», «Литературная газета», «Россия с точкой»… Я ведь тоже бываю здесь в баре… Наслушался всего… Сейчас у них идет война за передел сфер влияния: Москомимущество хочет забрать у журналюг России Центральный дом журналистов… Любимов организовал с Альфредом Кохом «Медиа Союз»… Они упрекают Союз журналюг России, что те сдали все помещения в аренду и бюрократическая верхушка жирует.