* Садник — плоская широкая деревянная лопата, с помощью которой ставили и доставали хлеб из печи.
Вот я лох.
Прошу людей занести или вынести вещь, хотя могу сам — с помощью воздуха.
Интересно, как Катя до этого додумалась. О чём я её и спросил.
— Милый, я, конечно же, женщина, — ответила жена, кокетливо при этом крутя пальцем локон волос. — Но ведь не дура.
— Фи, Екатерина Дмитриевна, — не сдержал я улыбку. — Нельзя такой умной и красивой женщине, как вы, так грязно выражаться. Придётся мне вас наказать.
— Прямо здесь? — начала озираться жена по столовой в поисках наиболее удобного места.
— Начать можно и здесь, — кивнул я. — Только скажи мне, женщина, давно ты на такую экстравагантную диету перешла.
— С неделю, наверное, — потупила взор Катя.
— А почему сразу не сказала?
— Думала, что обычная задержка, — покраснела жена. — Мы же, как сумасшедшие по всему миру скачем. Вчера — Москва. Сегодня — Крым. Завтра, глядишь, ещё где-нибудь окажемся. Вот и не стала тебя мелочами отвлекать.
— Глупенькая, — сорвался я со стула и подхватил жену на руки. — Разве будущий ребёнок — это мелочь? Это же счастье. Туши свой фонарик — я знаю более удобное место для твоего наказания.
— Подожди, — протянула Катя руки к столу. — Давай хотя бы фрукты с собой возьмём.
— Милая, а тебе плохо не станет от такого сочетания еды? Кто же солёную рыбу с фруктами ест?
— С чего это мне плохо станет? — умудрилась подхватить Катя со стола тарелку с инжиром. — Я же беременная, а не больная.
Так в одну ночь я узнал, что из контейнера можно доставать вещи, вовсе не входя в него.
А ещё, что я стану отцом. Пожалуй, более важного известия я давно не получал.
Признаться, визит к Аракчееву не сулил ничего хорошего. Граф славился своей преданностью императору, но при этом был человеком мстительным и подозрительным. Если он заинтересовался моими «ружейными образцами», значит, кто-то уже нашептал ему, что я слишком активно вмешиваюсь в военные дела.
Я решил подготовиться.
Взяв чертежи нескольких усовершенствованных ружейных механизмов (ничего революционного, кроме латунного пистона, чтобы оправдать мою «осведомлённость»), я отправился в Канцелярию.
Латунный пистон, представляющий собой «шляпку», наполненную защищенным оловянной фольгой ударным составом. Я предложил надевать пистон на полый затравочный стержень. Он не портился, не разлетался мелкими осколками при срабатывании, не боялся воды и был безопасен в обращении. В таком виде пистонное ружьё уже представляло практический интерес. Замок стал прост и надёжен. Осечки, практически, исключались, и стрелять можно было вверх, против ветра, в дождь, — то есть в условиях, при которых кремневый замок не срабатывал.
Аракчеев встретил меня холодно, но вежливо.
— Александр Сергеевич, — кивнул он, не предлагая сесть. — Вы не торопились. Мне доложили, что вы предлагали некие улучшения для пехотных ружей?
— Да, ваше сиятельство, — я развернул чертежи. — Несколько изменений в конструкции замка и пистон, вместо пороховой полки и кремниевого замка. Это повысит безотказность ружей. Что касается моей задержки, то чуть раньше вас меня вызывала Её Величество, и я обещал её сопровождать.
Аракчеев бегло взглянул на бумаги, затем уставился на меня.
— Откуда у вас такие познания? Вы же не служили в армии.
— Я интересуюсь механикой, — пожал я плечами. — Да и в Европе сейчас много экспериментируют с оружием. Но бумажные пистоны с бертолетовой солью опасны. Мои лучше, хоть и дороже.
— В Европе… — он усмехнулся. — А не слишком ли много вы знаете о том, что происходит в Европе?
Я почувствовал, как под воротником пробежал холодок.
— Я всего лишь читаю газеты, ваше сиятельство. Кроме того, недавно посетил Пруссию.
— Газеты… — он медленно прошелся по кабинету. — А скажите, вы случайно не знакомы с трудами Фурье?
— "Опять Фурье⁈ — мелькнуло у меня в голове.
— Поверхностно знаком. Но считаю его идеи утопическими.
— Любопытно, — Аракчеев остановился напротив меня. — Потому что государь в последнее время тоже проявляет к ним интерес.
Я едва сдержал удивление. Александр? Читает социалистов?
— Не думаю, что Его Величество станет внедрять что-то подобное в России, — осторожно сказал я.