Шира вежливо хмыкнула, но не посмотрела в ту сторону. К рядам скамей подошли двое Арбитрес, один со значком адъютанта и компактным вокс-передатчиком, другой в коричневой перевязи карателя.
— Надеюсь, это не долг вас зовет, арбитр Кальпурния? — спросил Симова, снова ошибаясь. — Я надеялся, что у вас будет время увидеть, как священники возвращаются после того, как прошли под клетками. Уверен, они услышали полное покаяние по меньшей мере одного из заключенных, и было бы поучительно увидеть весь процесс…
Он прервался. Из-за шлемов было довольно сложно сказать, куда глядят их владельцы-арбитры, — они так и задумывались, — но было совершенно очевидно, что эти фигуры в черной броне пристально смотрят ему за плечо. Симова неодобрительно нахмурился и оглянулся.
Дирижабль, летевший вдоль проспекта, был примерно пятидесяти метров длиной, луковицеобразной формы и грязный. Округлый нос окружала грубая металлическая конструкция, копирующая обводы имперского боевого корабля, из длинной гондолы торчали пучки ауспиков и магноптических устройств. Двигатели издавали громкое гудение, похожее на жужжание насекомых, которое сливалось с сотрясающим землю грохотом дорожного движения.
— Какое странное зрелище, — проговорил Симова. — Там что, наблюдательная галерея? Собор определенно не оповещали ни о чем подобном. Думаю, нам надо переговорить с двором монократа — полагаю, за этим стоят его пропагандисты. Глядите, можно различить пиктовые линзы. Они, наверное, снимают клетки. Как вы думаете, арбитр?
— Нет.
Голос Кальпурнии прозвучал скорее отвлеченно, чем резко, но этого было достаточно, чтобы уязвить Симову.
— Я уверен, что прав. Хотя, по мне бы, лучше, чтоб они…
— Идентификационные номера на бортах говорят, что они из Управления морского судоходства, что дальше в лагуне. Это один из тех дирижаблей, которые наблюдают за кораблями, проходящими вблизи берега, и отчитываются перед начальником порта. Вы их разве не видели над бухтой?
— Возможно, и видел, арбитр, но почему тогда эта машина летает над ульем? Трон сохрани нас, вы только посмотрите! Она едва не задевает клетки! А вдруг упадет?
— Это не совсем та проблема, которую я предчувствую, — спокойно ответила Кальпурния.
Обескураженный Симова сглотнул, глядя, как Шира достает из кобуры, проверяет и взводит стабпистолет, который казался слишком большим в ее тонких руках.
Арбитр с воксом склонил голову набок. Из прибора послышалась краткая серия пронизанных статикой сообщений.
— Восточная и западная бригады передают, что оба якоря захвачены, мэм, — сказал он через миг. — Повторяю, оба якоря захвачены.
Симова поглядел вокруг себя и вверх.
— Какие якоря? О чем вы? Я не вижу никаких якорей, эта штука… Подождите, вы имеете в виду… Да, она опускает цепь, смотрите! Как они смеют? Где… глаза Императора, здесь должен быть дежурный дьякон, где… ты. Ты!
Взволнованный дьякон, который таращился на дирижабль поблизости, поспешил к нему.
— Дай магнокль или принеси прибор! Надо посмотреть, что идиот в дирижабле… Что? Свет Императора! Ах ты растяпа, недоумок! Возле клеток всегда должен быть оптический прибор, что бы члены духовенства могли…
— Возьмите мой, если хотите, ваше преподобие.
Кальпурния протянула ему короткую толстую трубу, меньше и проще, чем привычные Симове богато украшенные устройства Министорума. Он, как подобало, произнес короткую благодарность машинному духу прибора и приложил его к глазу.
С дирижабля спускали не цепь, а кабель с крюком, который наматывался на тяжелую лебедку в задней части гондолы. Дирижабль кренился то в одну сторону, то в другую — пилот пытался удержать его на одном месте, борясь с ветрами, и опускающийся крюк мотался все более широкими дугами. Оборванная фигура в клетке стояла спиной к Симове, сжимая руками прутья и наблюдая за крюком. От увиденного Симова онемел на добрых десять секунд, и, когда он наконец выдавил из себя слова, его голос больше походил на нелепый писк:
— Этого человека спасают! Золотой Трон, они что, не понимают, что делают? Они представляют себе последствия?
Вскоре он понял, что говорит сам с собой: Арбитрес совещались друг с другом и с шипящими в воксе голосами своих товарищей.
— Режут якоря, повторяю, мэм. Режут якоря, обе стороны. Мачта движется, расчетное время прибытия — четыре минуты.
— Видно ли Рулевого?
— Вероятно, он рядом с мачтой, точно не известно.