Они вышли из туннеля, и Куланн заморгал от внезапного света. Вагон со скрипом и скрежетом ехал в высоте над главным холлом уровня, где располагались казармы, и далеко внизу мельтешили арбитры, входящие и выходящие из дормиториев.
— Таковы эти вольные торговцы. Настоящие, великие древние торговцы. Когда всякие мелкие ничтожества на списанных Муниторумом грузовозах, обладатели пожизненного патента от местного губернатора, бахвалятся, что они вольные торговцы, то хотят, чтобы их принимали именно за таких людей.
— И поэтому этот человек, Хойон Фракс…
— Нет, уже не Хойон Фракс. Возраст доконал его где-то за течением Ансили, что в сторону сегментума Солар. — Шира потянулась и скривилась. — В середине одного из этих досье была загадка, которую какой-то старый клерк, видимо, счел забавной. «Вольный торговец Фракс никогда не прибывает на Гидрафур, но с него отбыло бессчетное множество вольных торговцев Фраксов».
— Думаю, я понял ответ, мэм.
— Тогда твоя очередь говорить. Я устала.
— Ну, если каждый новый вольный торговец Фракс получает хартию на Гидрафуре, значит, что ни один из них не прибывает сюда с титулом. И, если они все умирают вдали от Гидрафура, значит, они никогда сюда не возвращаются — только хартия уже без них.
— Отлично, только я все равно не понимаю, что тут такого остроумного.
— Это связано с принципом работы наследный хартии. Видимо, он действует как-то иначе, чем обычные имперские законы о наследовании.
Кальпурния, которая сидела, откинувшись на спинку сиденья с полузакрытыми глазами, спокойно, с легким весельем посмотрела на Куланна.
— Выходит, ты предвосхитил мой совет и уже начал учиться. Продолжай, проктор. Объясни мне, чем он отличается.
Куланн, изо всех сил стараясь не сглотнуть, проговорил:
— Большая часть должностей, которые по законам Империума являются наследными, переходят к новому владельцу, как только умирает предыдущий. Я знаю, что зачастую устраивается какая-нибудь церемония, чтобы закрепить передачу должности, но здесь произойдет нечто иное.
— Давай дальше. — Кальпурния наклонилась вперед, и из-за освещения линии шрамов на ее лице как будто побагровели.
— Таково свойство этих хартий — тех древних хартий, о которых вы говорили, мэм. Среди них нет двух одинаковых. Теперь мы куда строже контролируем выдачу хартий губернаторами, поэтому в них никогда не бывает ничего из ряда вон выходящего, а «дикие» патенты, которые дает Администратум, по сотне штук зараз, печатают сервописцы — в соответствии со стандартами, указанными Адептус, с пустым местом для имени вверху и штампом внизу. Но старые хартии — ну, их делали индивидуально, подгоняли под любые обстоятельства, из-за которых в тот момент возникла надобность в вольном торговце. Поэтому были и такие, что давали торговцам возможность собирать армии и заключать пакты с Астартес…
— Верное наблюдение. Есть по меньшей мере две прославленные семьи, которые вели дела с орденами Космодесанта.
— …а некоторые назначали торговцев де-факто служащими Экклезиархии, как тот миссионер, которого вы описали.
— Это не совсем одно и то же, но параллель понятна, — не смогла сдержаться Кальпурния, — Я тебя все перебиваю. Продолжай.
— И было также, что хартии, вернее, их владельцы оказывались привязанными к определенным зонам космоса, — продолжал Куланн, чувствуя чуть большую уверенность в себе. — Может быть, для того, чтобы новый вольный торговец оставался в той области, где нужны были его влияние и умения. И эти оговорки в хартиях никогда не менялись и не аннулировались — по крайней мере, в большинстве случаев, потому что изначально хартии были выданы магистрами войны, или, иногда, примархами, или членами двора Императора во время Его крестовых походов. Так что не было никого, кто занимал бы достаточно высокое положение, чтобы вносить какие-то правки. И хартии не теряли силу со смертью владельца, как большинство новых.