Они даже попадали в передряги с имперскими губернаторами, Адептус и Инквизицией и выходили из них благодаря блефу, тайному сотрудничеству и обману, а как-то раз даже с помощью убийства. Но замкнутая микрокультура флотилии порой оказывалась необычно чувствительной к определенным вещам. Например…
— Проблема наследования.
Неудивительно, что этот голос принадлежал д’Лесте — человеку, с которым Гайт провел больше всего тайных разговоров. Коренастый мужчина с грубым красным лицом бандита из пивной и ловкими руками прирожденного хирурга, д’Лесте руководил апотекарионом флотилии и был личным врачом Хойона Фракса.
— А если точнее, проблема наследника.
За столом неуютно заерзали, но никто не стал возражать. Гайт не позволил бы этой теме всплыть, если бы не убедился заранее в том, что каждый присутствующий на встрече захочет выслушать предложения. Но они превзошли его ожидания.
— Младший Фракс. Варрон.
У Бехайи были худое подвижное лицо и тонкий голос, отчего она постоянно казалась нервной, даже когда просто думала вслух, как сейчас. Ее титул, согласно старым и причудливо сформулированным документам флотилии, звучал как «руководительница наличествующих коллективов и трудовой силы», но все называли ее проще — распорядительницей экипажа.
— Думаю, у нас всех было достаточно времени, чтобы сформировать о нем мнение.
Бехайя руководила сетью «друзей и корреспондентов», как флотилия называла своих шпионов и информаторов в крупнейших системах дюжины секторов. Технически это было обязанностью Кьорга, но Бехайя смогла его перехитрить и завладела его постом, а он не продемонстрировал ни хитрости, ни амбиции, чтобы все вернуть. К тому времени Хойона настигла последняя болезнь, и одной из первых вещей, которые Бехайя сделала с помощью новообретенных ресурсов, было составление досье на Варрона Фракса. Ни ей, ни другим распорядителям флотилии не понравилось то, что они выяснили.
— Этот человек бесполезен, — отважился Тразелли, руководитель вооруженных сил флотилии, снова озвучив мнение всего собрания. — Я не помню его ребенком, как, я полагаю, некоторые из вас, но давайте будем честны — мы все слышали отчеты людей Бехайи. С тех пор как этот прожигатель жизни расстался с отцом, он только и делал, что бездельничал и проматывал деньги. У него кишка тонка для этой роли. О, не сомневаюсь, он ее так набил, что живот отвис до коленей, но все равно тонка.
Эти слова Тразелли попытался выдать за юмор. Остальные проигнорировали шутку.
— А я помню Варрона в детстве, — заметил Гайт. — Он покинул флотилию, когда ему было десять. Его отец решил, что для сына лучше будет вырасти на Гунарво. Тогда ходили разговоры о массовой миграции на близкие миры в секторе Деюнофф после того, как Второй крестовый поход Хадекуро выбил оттуда орков. Полноценная имперская колонизация, эдикты о восстановлении — все это обещало большую прибыль для вольных торговцев, если вовремя пошевелиться. Хойон хотел гарантировать нам возможность проникнуть туда, если понадобится, поэтому он оставил там Варрона с матерью, чтобы мальчик вырос и заключил какие-нибудь хорошие контракты.
— Значит, он зря растратил жизнь, — резко сказала Занти. — Причем буквально.
Помимо всего прочего, она также занималась контрактами и коммерческими обязательствами флотилии и, если бы из сектора Деюнофф хоть что-то пришло, знала бы об этом.
— Конечно, надо признать, что прошло целых сорок лет, — продолжал Гайт, как будто его не перебивали, — но я помню Варрона очень… послушным мальчиком. Не то чтобы ему недоставало мозгов, и ему, пожалуй, нравилось угождать отцу, но я внимательно наблюдал за ним и не видел того огня в глазах. Никогда не видел, чтобы ему хотелось потянуть руку, схватить что-то и изменить.
— Получается, он замкнут в себе? — спросил Халпандер.
— Нет, ребенком он не был замкнут. На самом деле, я помню, как он не стеснялся пользоваться теми превосходными вещами, которыми мы его снабжали. Никаких угрызений совести по поводу стремления сделать свою жизнь как можно лучше.
— Это изменилось? — спросила Занти Бехайю.
— Нисколько — ответила распорядительница экипажа. — По всем данным, он и его мать стали на Гунарво всеобщими любимцами. Прорыв в секторе Деюнофф так и не произошел, но Гунарво все равно стал процветающим миром. А Хойон постарался, чтобы Варрон и его мать с самого начала были очень хорошо обеспечены, — он хотел, чтобы они пользовались популярностью и устроились именно так, как нужно. Печально, что мы так туда и не вернулись. Мы могли бы что-то изменить.