Он ухмыльнулся Домасе и хлопнул в ладоши.
— Почти готов! — отозвался позади них Рика.
Домаса аж подпрыгнула. Рика был одним из ближайших вассалов Варрона и тяготел к тому же оптимистическому, оживленному настроению, что и господин. В его голову по бокам были имплантированы вокс-приемники, и их рецепторные панели образовывали декоративные оборки, тянущиеся от лица к задней части шеи. Навигатор считала, что они невероятно безвкусны, но Рика, очевидно, чрезвычайно ими гордился. Он успел поведать ей, что, когда Варрон получит хартию, он надеется обзавестись у какого-нибудь члена флотилии аугментическими мышцами, которые позволят двигать оборками вверх-вниз. Тогда Домаса вежливо улыбнулась, мысленно сгибаясь в три погибели от хохота.
— Слышите? Нам пора бы идти. У всех на руках карты? Вы отметили свои ставки? Точно все? — Варрон смотрел мимо Домасы на ее спутников, которые нервно переминались с ноги на ногу, непривычные к тому, что к ним напрямую обращался собеседник госпожи. — Дрейдер несколько месяцев бегал за мной с просьбами устроить еще одну гонку, так что затягивать нельзя. Все готовы подняться на галерею? Рика, передай, что надо доставить туда еще напитков, ладно? Колентин знает, что нам нравится.
До извилистых дорожек, что висели в воздухе, то там, то сям пересекая запутанный сад ужасов Варрона Фракса, с земли так просто было не добраться. Поэтому им пришлось ждать, пока сверху со звоном спустится маленькая платформа на серебряных цепях и поднимет их к ближайшему мостику. Домаса схватилась за поручень, чтобы не упасть, и наконец воспользовалась возможностью поговорить о делах:
— Варрон, нам надо бы поговорить о хартии.
— Я жду этого с нетерпением, — перебил он. — Знаю, это, наверное, выглядит так, словно я тут уклоняюсь от своих обязанностей. Когда я жил во флотилии, они старались сделать так, чтобы я постоянно слышал о том, что вырасту и стану вольным торговцем Варроном Фраксом.
— Хорошо. Но…
— Я отношусь к этому со всей серьезностью. Но разве вам не кажется, что я заслужил некоторую передышку, прежде чем приступлю к делу? Жизнь в этой странной флотилии — не думаю, что она может сделать кого-то полноценной личностью. Накопление богатства ради богатства кажется мне глупостью. Думаю, я мог бы для чего-то использовать эти ресурсы. У вас есть сад, Домаса?
Она покачала головой и быстро продолжила, пока он не успел снова заговорить:
— Я знаю, что вы чувствуете себя на высоте, потому что хартия дает столько возможностей улучшить все это. — Она обвела рукой сад. — Но меня беспокоит, что вы слишком рано строите столько планов. Скажу честно, Варрон, вам придется как следует поразмыслить над своим наследованием.
Она привыкла вести разговоры подобного рода в наглухо запечатанных комнатах, проверенных на ауспики и шпионские «жучки», окутанных приватными полями и заглушенных хором астропатов, который не дал бы пробиться туда ни ясновидению, ни колдовству. Но она гордилась своей способностью приспосабливаться.
— Вы имеете в виду путешествие на Гидрафур? Не думаю, что у меня возникнут проблемы, я доберусь туда вовремя. В любом случае церемония же не начнется без меня, правда?
Варрон шагнул на пол висящей в воздухе галереи, которая змеилась через сад, и протянул ей ладонь. Слегка удивившись, Домаса, помедлив, все же взяла его за руку. Он даже не дернулся, и это впечатлило — как большинства Навис Нобилите, ее тело отличалось от нормы не только варп-оком во лбу. На обеих руках у нее было всего по три длинных пальца. Это была единственная странность внешности, которая ее по-настоящему беспокоила, поскольку все остальные отличия скрывали одеяния, и большинство навигаторов не обращали на них внимания.
— Нет, я имела в виду не перелет, — ответила она, оглядываясь.
Как и все высокородные торговцы Гунарво, Варрон владел поместьем, вырубленным в стене ущелья над шлюзом Астерин, и сейчас оно нависало над ними. Но его сад тянулся на километры и километры берега канала — неопрятный простор оранжерей и ребристых куполов снаружи, масса буйной растительности внутри, причем вся без исключения враждебная. Дальше находились купола с тщательно рассчитанными климатическими условиями для опасной флоры с более экзотических миров, осмотра которой Домаса надеялась избежать: ходить по воздушным тропам над хищной зеленью основных садов для нее было более чем достаточно.