Домаса была готова сделать непомерно большую ставку — как правило, в подобных ситуациях этот способ помогал завоевать расположение хозяина. Она немного удивилась, узнав, что в этом нет нужды. Ей было нужно лишь вручить небольшой сувенир тому, на кого она поставила, в случае, если тот дойдет до финиша. Что ж, к этому она тоже была подготовлена. Еще один старый трюк: приносить на подобные собрания разнообразные яркие украшения и безделушки, по сути являющиеся расходным материалом для раздачи в качестве подарков, если это могло как-то улучшить ситуацию. Домаса не очень чутко воспринимала физическую красоту, прожив всю жизнь среди навигаторов, чей внешний вид по большей части варьировал от странного до уродливого. Однако, глядя на заканчивающего упражнения бегуна в черном, она подумала, что, возможно, подойти к нему поближе и повесить ему на шею нитку самоцветов будет не так уж сложно.
Тут Дрейдер вдруг выбросил обе руки в воздух и прокричал: «Вперед!». Враз забили барабаны, и Домаса вцепилась в перила, когда платформа пришла в движение, не отставая от бегунов.
Прошло полчаса, прежде чем всё они стали спускаться с галереи: юные зрители со смехом торопились вперед, старшее поколение шло позади с напитками в руках. Маленький сын Варрона был с шестью дошедшими до финиша бегунами — он ехал на плечах самого высокого из них, болтал ногами и радостно вопил. Домаса шла немного позади самых медленных зрителей, сохраняя величавую осанку и спрятав в длинных рукавах скромно заложенные за спину руки. Когда к ней приблизился Черрик, первым делом она заметила на его лице отвращение. Она бросила предупреждающий взгляд, и ему хватило ума понизить голос, когда он наконец поравнялся с ней и заговорил:
— Никто не погиб! И на что же все тогда ставили? Мы угодили в какой-то детский сад, леди! Что дальше — может, мы будем делать друг другу гирлянды из цветов?
— Нет, никто не погиб. Я по ошибке попыталась заговорить с нашим хозяином так, как будто кто-то должен умереть, и он посмотрел на меня и сказал: «Я, знаете ли, не дикарь». Но это было неплохое развлечение, оно привело нашего хозяина в отличное настроение, и поэтому я не желаю слышать, как ты разговариваешь таким тоном, Черрик, пока нас кто-то может слышать. Ты и все в твоей команде. Мне все равно, по какому поводу, в следующий раз за такое вам будет по меньшей мере порка.
Несмотря на яд в своих словах, она говорила легко и непринужденно, как будто они вели мирную дружескую беседу, так что любой, стоявший дальше чем в двух метрах от нее, подумал бы, что она рассказывает о впечатлившем ее моменте забега.
— Вообще, чтобы напомнить тебе о дипломатичности и том, что мы должны стоять для нашего хозяина на переднем плане, я, пожалуй, возьму тебя с собой, чтобы встретиться с бегунами. Давай, налепи на себя улыбку, ради меня.
Улыбка, судя по всему, была за пределами возможностей Черрика — он обходился дружелюбными кивками в адрес людей, мимо которых они проходили. В это время Домаса молча мечтала, чтобы у нее было не слишком мало пальцев, а слишком много, — так проще было бы считать дни до нового задания, где он бы не таскался за ней.
У стартовой линии ждали медики Варрона, но никто из бегунов не получил серьезных травм. У женщины в зеленом на бедрах и лодыжках виднелись следы от жалящих усиков хлыстника, который она не успела перепрыгнуть, и теперь жилы на ее шее вздувались, как веревки, пока медсестра вытаскивала маленькие обломки шипов и брызгала на раны стерилизующим спреем. Мужчина в ослепительном серебристом костюме и с такими же волосами недооценил, насколько далеко дотягивается ползучий резолист, и один из побегов стремительно схватил его за щиколотку. Когда остальные атлеты пробежали мимо, на помощь пришли садовники, но к тому времени покрытые роговыми пластинами щитки успели вывернуть стопу под жутким углом. Теперь он сидел и стоически наблюдал, как бинтуют его распухший голеностоп.
Вдали, у дверей сада, на скамье сидел гибкий молодой человек в черном, чью карточку выбрала Домаса. Его окружали медсестры и зрители, желающие скорейшего выздоровления, — все до одной женщины. Домаса не видела, что с ним произошло, но все было не так уж серьезно. С другой стороны ворот ухаживали за ранами дошедших до финиша — победитель, мужчина в синем, был единственным, кто полностью уцелел.