— В этом как-то замешан дом Дорел? — спросила Кальпурния. По опыту она знала, что очень немногое из того, что делали Навис Нобилите, являлось именно тем, чем казалось изначально.
— Этого я не знаю, мэм. — Куланн был единственным, кто продолжал называть ее «мэм» на частных собраниях: ему, похоже, сложно было избавиться от этой привычки. — Но нам известно, что некоторые запросы на ускоренный выход из системы, когда они покидали Гунарво, были оплачены не самим Фраксом. Один из астропатов, движущийся с ними, входит в сеть осведомителей командующего участком, поэтому у нас есть соображения насчет того, что он нам смог прислать. Деньги поступили из казны транспортного синдиката, имеющего связи с домом Йимора, не Дорел. Были и другие деньги, которые перемещались по финансовым домам в доках Гунарво. Находящийся там Дом Правосудия только начинает выводить их на чистую воду, но, похоже, они платили взятки, чтобы дать зеленый свет «Ганн-Люктису» — это их корабль, — чтобы он выбрался из системы и вошел в варп так скоро, как только возможно. В астропатических журналах Гунарво нет записей ни о каких официальных коммюнике касательно встречных требований.
— И, полагаю, мы не рассказали им это сами? — спросила Кальпурния. — Конечно же нет.
— Нет, — подтвердил Одамо. — Я воспользовался вашей делегацией, чтобы затребовать подтверждение. Наши собственные залы астропатики точно ничего такого не посылали, и ректор Ведьминого Насеста говорит то же самое. Ой, — добавил он.
— Вот именно, ой! — резко проговорила Кальпурния. — Я уже объясняла, что думаю по поводу этого выражения. Пожалуйста, используйте одно из более уважительных названий.
Она перевела взгляд на Амри:
— Итак. Что там со встречным требованием?
— Сожалею, но, по-моему, на данный момент мы знаем ровно столько, сколько было сказано на этом собрании, и нам придется ждать, чтобы выяснить что-то еще. Чем хартия старше, тем больше держатели стремятся спрятать ее от глаз любых Адептус.
— И тем не менее, — вставила Кальпурния, — я хотела, чтобы мы прошерстили всю доступную информацию. И как у нас с этим?
Ари посмотрела на планшет и постучала по клавише.
— Передачи были отправлены всем лидерам Арбитрес из списка, который я вам дала, а вторичный список сейчас у криптомехаников арбитра-майорис, которые готовят его к отправке. — Она повернулась к остальным. — Чтоб вы были в курсе, первичный список — это главы всех целевых групп и участков на всех мирах и маршрутах патрулирования, с которыми, по нашим сведениям, флотилия вела какие-то дела на протяжении последних тридцати лет. Вторичный список — это набор их возможных, но неподтвержденных остановок. Мы запрашиваем у всех какие-либо записи или наблюдения, которые могут пролить свет на то, кто такой этот новый загадочный претендент на наследство и какую силу имеют его притязания на хартию.
— Что нам нужно, — произнес Одамо не столько другим, сколько самому себе, — так это как-то заставить этих людей поделиться с нами записями. Если бы они поставляли нам информацию обо всех событиях и переменах, которые могли бы влиять на хартию…
— Нечто подобное существует, — сказала Кальпурния, — В сегментуме Ультима было несколько крупных вольных торговцев, чьи хартии содержали требование сотрудничать с инспекторами и архивариусами. К несчастью, это условие, как правило, должно наличествовать в хартии с самого ее создания.
— Если у нас есть право руководить передачей хартии, мэм… — начал Куланн, но Кальпурния сразу покачала головой.
— Руководить передачей — и только. Мы можем применить свою власть, чтобы хартией Фраксов завладел правомочный наследник, а если неясно, кто таковым является, то мы можем рассмотреть это дело, вынести решение и осуществить его. И все.
— В этом-то и дело, — проговорила Амри. — Именно те аспекты старых хартий, из-за которых они такие ценные, — древность, традиция, высокий юридический статус — делают взаимодействие с ними очень сложным. И в них практически невозможно внести поправки. Я не думаю, что кто-то когда-либо хотя бы думал о том, чтобы изменить любую из по-настоящему древних хартий.