И где-то вдалеке, как гласило сообщение, которое только что принес Куланн, из варпа наконец-то вырвался помятый и обожженный лайнер «Ганн-Люктис» и медленно, устало поплыл к Гидрафуру, сопровождаемый бдительным флотским эскортом. И, судя по всему, кем-то еще.
— Быстроходный дромон, который везет делегацию Экклезиархии, если вы можете в это поверить, — сказала Амри. Она уже некоторое время отслеживала вокс-переговоры Кольца и запрашивала путевые документы у контролеров воздушного и орбитального пространства.
— О, я верю, — ответила Кальпурния, которая по-прежнему стояла у окна, сцепив руки за спиной.
Она наслаждалась видом. Солнечный свет на Гидрафуре окрашивал мир в оранжево-желтый оттенок и словно подергивал его дымкой, и ей нравилось, что отсутствие воздуха на Галате давало ясную, острую как нож четкость.
— Взаимная неприязнь не прекратилась, Амри, она лишь временно ослабела. В настоящий момент они чувствуют, что не могут не позволить Экклезиархии отправить столь открытую миссию милосердия на корабль, находящийся в бедственном положении.
В ее голосе слышалось легкое удовлетворение: Кальпурния в свое время была очень тесно вовлечена в события, после которых длительная вражда собора и начальства Флота перешла в неохотное перемирие.
— Я уверена, что они невинны, однако полагаю, что у тебя есть полный список пассажиров дромона.
— Конечно, мэм. Как было записано при отбытии с Кольца, там находится группа проповедников и низших послушников из викариата во главе с понтификом, плюс необходимые религиозные припасы для месс очищения и благословения. И дюжина сестер-госпитальерок с приличным грузом медицинских средств. Как раз такая миссия милосердия, какой следовало ожидать в подобных обстоятельствах. Если сообщения о том, через что прошел «Ганн-Люктис», хотя бы на десятую часть правдивы, я на месте пассажиров тоже хотела бы послушать гимны и понюхать благовония в конце пути.
— Это все?
— Есть еще один человек, которого я не узнаю. Сестра-платина из Сороритас. Элуэда Кроведд. Орден Вечных Врат. Это не госпитальерский орден. И не воинствующий, по крайней мере, не из гидрафурских.
— Вечные Врата. Хм… Кальпурния начала перебирать названия в памяти и через миг вспомнила. Один из орденов Пронатус. Это маленький орден или маленький ряд орденов. Их занятие — искать и добывать реликвии и священные предметы, чтобы вернуть их под присмотр Экклезиархии. Точно, я узнала…
Амри оказалась быстрее: Кальпурния увидела выражение ее лица за миг до того, как сама осознала собственные слова и поняла, что они подразумевали.
— Черт подери! — воскликнула Шира Кальпурния и сделала Амри жест, чтобы та подняла инфопланшет и начала записывать новый набор приказов.
Вольный торговый корабль «Обещание Каллиака», низкая причальная орбита над Галатой, система Гидрафур
— Все становится хуже и хуже, — пробормотал Кьорг, пока они ждали, когда появится д’Лесте. Остальные посмотрели на него с едва скрываемым презрением и промолчали. — Что, вы не согласны? Я не понимаю, это что, так и должно происходить? Я единственный, кто осознает, что тут везде будут шастать целые стаи зудней? Что мы собираемся с этим делать?
Он задал вопрос Тразелли, но ответила Бехайя.
— Я предполагаю, — сладким голосом произнесла она, — что мы все были уверены, что наш дипломатический распорядитель возьмет на себя труд встретиться с арбитром Кальпурнией и убедит ее отказаться от этой смехотворной идеи. Ну не глупо ли было с нашей стороны полагать, что ты сможешь выполнить свою обязанность, а, Кьорг?
Кьорг покраснел. Он никогда не питал никаких иллюзий по поводу того, что о нем думают остальные распорядители флотилии, но ведь был этикет, который устанавливал, что можно говорить, а что нельзя. Они только что перешагнули черту. Он постарался, чтобы его лицо ничего не выдавало, и начал поглаживать пальцами тяжелые перстни на обеих руках. Ждать оставалось недолго.
Вскоре двери, ведущие к стыковочным отсекам, с грохотом распахнулись, и первый из Арбитрес перешагнул через высокий порог. Пол приемной палубы был сделан из прекрасной отполированной бронзы, стены покрыты листовым золотом, потолок — большими пластинами мягко подсвеченного янтаря, и все это пронизывали тонкие, как проволока, линии из гагата, которыми был вычерчен пейзаж, изображающий вид на Высокую Месу Босфорского улья, если стоять лицом к собору. Обычно это производило хорошее впечатление на посетителей, но арбитраторы не обратили никакого внимания.