А, я уже вижу, кто-то из вас кивает. Простая концепция, не так ли? Одна из основ нашего духовного образования. Есть ли здесь кто-то, кому неизвестно ее значение? Конечно же нет. Это часть Принципиа Магна. Никто не заслуживает [1] называться полноценным членом имперской паствы, если не понял ее и не продемонстрировал, что владеет ею.
Но и сейчас мне не хватает слов. Обыденные слова всегда не в силах описать концепции, которым должна учить нас вера, ибо они исходят от бессмертного, божественного источника.
Но нам дана задача сохранять и распространять то, что даровал нам Он-на-Земле, и наши инструменты для этой работы — слова. Подобно д’Ороку, что метал в еретиков обломки собственного алтаря, давайте же пользоваться теми инструментами, что имеем.
Мы лучше поймем это слово, если вспомним, что на традиционном высоком готике это два слова: субакта анима. Оно относится к человеческому духу, со всеми его чертами, которые знакомы нам по притчам, по историям, по житиям святых и героев и по нашей собственной жизни: гордость, вера, воля, честолюбие отвага; мы все знаем эти качества.
И это относится к человеческому духу в его законном месте, подавленному и подчиненному. Я видел много писаний и учений, которые использовали именно эти термины, и даже более сильные. Некоторые священники, с которыми я учился до того, как отправиться дорогой паломника, рассказывали об упадке духа. Они говорили, что естественные влечения нашего духа должны быть действительно уничтожены, насильственно уничтожены, прежде чем мы сможем занять свое место в лоне человечества. [2]
Я не думал, что эти священники мыслят верно. Не думал тогда и не думаю сейчас. Эта идея относится к нашему духу и всем его качествам как к чему-то, что нужно разбить, — ради того, чтобы работало что-то иное, подобно тому, как аугментист должен выбить упорный выступ на кости. Она утверждает, что суть человека — всего лишь препятствие. Это умаляет акт посвящения себя нашему Императору до акта духовного варварства и отказывает акту поклонения в благородстве и красоте. А если есть одно качество, которым должно обладать то, что приводит нас в гармонию с нашим божеством, то это красота.
«Как мы можем быть счастливы, если мы не сможем всем сердцем служить нашему Господу?» Этот вопрос вы задавали на мессах и на уроках богослужения. И «каждый слуга имеет свое место, каким бы скромным оно ни было. Достичь успеха на этом месте — вот его величайшая слава, а удовлетворение его хозяев — величайшая награда» [3]. Сколько раз мы все говорили это в катехизисе? Слишком много, чтобы вспомнить? А я говорю это чаще, чем вы, ибо обязан! [смеется]
Но подумайте о моих словах. Подумайте, хорошенько подумайте об этой замечательной концепции, лежащей в основе слова «субактима». Подумайте об этом первом прочтении. Так много людей думают о ней как о способе подчинения, но посмотрите на вопрос: он сам на себя отвечает, он говорит о том, как мы можем жить счастливо. Катехизис говорит о славе — славе! — которая заключается в том, чтобы найти место, отведенное нам в великой армии человечества, что марширует за знаменем Земли. Когда вы находите это место, оно ваше, а не чье-либо другое. И ничьи ноги, кроме ваших, не будут шагать этом месте в ногу. Именно в это место когорты направит взор Император, желая увидеть ваше лицо и зная, что оно должно быть там. Ваше лицо. Ничье иное. Когда вы узнаете свое положение и добьетесь его, то из всех людей, что когда-либо родились, и всех, что когда-либо родятся, из всех них вы будете именно тем, кого Император захочет увидеть, когда посмотрит вниз с Трона. Ни одно другое человеческое существо во всем прошлом и будущем Империума не может иметь эту особую связь с Императором, кроме вас.
Разве это не красиво? Величественно? Грандиозно? Достижение субактимы заключается не в том, чтобы сломить свой дух, не в угрюмом, побежденном подчинении. Истинная субактима видит достоинство в своем служении и красоту в своем послушании. Суть ее в том, что это по вашему выбору ваш шаг соответствует ритму, в котором марширует все человечество, и по вашему решению вы устремили взгляд вверх, туда, где реет аквила, а не вниз, в тени под ногами, где проклятые гниют заживо и умоляют, чтобы им дали сгореть.
Сейчас я не собираюсь развивать эту тему, но я хотел бы, чтобы вы поразмыслили над ней позже, ближе к Сретению и клятвам благочестия, которые мы даем на новый год. Сегодня мы завершаем службу молитвой о чистоте [4], а вечером вы можете помолиться Императору о более полном понимании субактимы и о силе, необходимой для ее достижения.
Я непременно буду молиться за это понимание и эту силу. Они — два оружия, которыми мы все должны вооружиться ради длящейся всю жизнь борьбы с тенями, которые следуют за нами по пятам, независимо от того, какое место нам уготовано: то, которое мы занимаем от рождения до смерти [кивает в сторону монократа], или одно из многих, которые, по плану Императора, мы сменяем в течение жизни. Дерзость, угрюмость, мятежность, непокорность, раскольничество и откровенная ересь — вот признаки несовершенного понимания субактимы, которые мы должны постоянно высматривать в себе [5]. Они суть знамения, за которыми мы должны бдительно следить в ближних своих. И те из них, кого нельзя укрепить в вере, должны быть наказаны, чтобы стать лучше, а тех, кого нельзя сделать лучше наказанием, следует устранить или уничтожить.