— Нравится поддевать меня, да, Шевенн? — дружески ответила ему Иланте. — Все как прежде.
— Бдительность нужно поддерживать не только в них, — произнес астропат уже не столь шутливым тоном. — Ты хорошая успокоительница, Иланте, но с одним недостатком: все время забываешь, кто здесь подчиненный. У Отранто была ужасная привычка — он позволял своим слугам вести себя как равным ему. Тот хлыщ, что сменил тебя, оказался не многим лучше. Настоящего порядка при нем почти и не бывало.
Шевенн выложил на столик третью карту, затем четвертую и провел кончиками пальцев по рисункам, вырезанным на грубых костяных пластинках.
— Три восходящие карты Мандацио — озабоченность порядком. Я бесцельно блуждаю, и мое гадание тянется за мной; слишком неравновесное, ничего хорошего.
Торма без всякого выражения смотрела, как мастер-дозорный склоняется над картами. Арбитр-сеньорис была уверена, что над яркими разъемами в его черепе промелькнула какая-то серебристая дымка или тень; затем астропат несколькими быстрыми движениями немного сдвинул пластинки, нарушив их симметрию. Мгновение спустя Шевенн проворно вернул их в колоду.
По пандусу к ним подошли двое служителей, мужчина и женщина, закутанные в такие же одеяния, что и предыдущий работник. Мужчина, остановившись позади клетки, нагнулся и осторожно раскупорил керамический кувшинчик. Женщина, прижавшись к прутьям, быстро произнесла горловым и мелодичным голосом:
— Вам осталось два часа до конца дозора, сэр. Меня попросили обратить ваше внимание, что кантор Рышко покидает Зеленое гнездо, а кантор Меклин в настоящее время собирается сменить его. Через пятьдесят минут астропат Элин должен будет переслать сообщение на станцию Сюй Примарис. Сейчас он готовится с двумя успокоителями и через полчаса явится в гнездо Костей.
Все это время долговязый мужчина обмакивал ватную палочку в кувшинчик и, просовывая длинную тонкую руку между прутьев, смазывал скальп Шевенна вокруг разъемов притиранием с резким запахом специй. Служитель не уделял внимания ничему, кроме аккуратных движений собственных пальцев.
— Он просил о поддержке в лице астропатов Слоши и Уэта, — уверенно продолжала женщина, — но, с учетом докладов астропата Голана, вышедшего из гнезда Огненного Дозора, Элину потребуется полноценный хор для отправки сообщения на такое значительное расстояние. Кантор Ангази собирает хористов на третьей и четвертой изолированных палубах. Два небольших хора вступят в единение с релейной станцией Бескалиона, а затем, в конце часа, полностью сместят фокус на Гидрафур. Астропат Фарнель проведет последующий час в гнезде Отголосков, в ожидании шифровок с границы сегментума Обскурус.
— Гм… Фарнеля назначили? — Гулкий шепот Шевенна, казалось, никак не был связан с его телесным голосом. — Мы ведь не просто так сажаем его в Отголоски.
— Его готовит архикантор Адеркин, обе хоровые палубы в Отголосках заполнены. Маршал перевел туда троих младших успокоителей, чтобы начать работу с шифрами сразу после получения, но он предполагает…
— Женщина, мне совершенно не хочется рисковать, особенно если Фарнель все еще будет бороздить варп, когда я выйду из клетки. — Мастер-дозорный на мгновение сжал края столешницы и дернул головой. — Опустить все внутренние отводы, окружающие нижнюю часть Отголосков. Кто в Фонарном гнезде?
— Астропат Анкин, сэр, с двумя стражами, кантором Нири и одним из его псаломщиков.
— Пф-ф, это многое объясняет. Тебе повезло, что ты прямо сказала мне о дополнительной нагрузке на Анкин. Пусть ее выведут из Фонарного и хотя бы поместят между отводов до того, как Фарнель начнет. Над всем этим участком во время моего дозора висело свинцовое облако, и перед сном мне бы чертовски хотелось увидеть, как оно рассеивается, понимаешь?
— Да, мастер-дозорный. — Из голоса служительницы пропала самоуверенность.
— И почему Анкин в Фонарном, а не в Зеленом гнезде? — брюзгливо спросил Шевенн.
— По распоряжению маршала, мастер-дозорный. Должна ли я попросить его…
— Узнай у него, почему эта женщина не под охраной в Зеленом гнезде, и передай мне ответ. Да, и думаю, что твой спутник здесь закончил.
Помедлив, служительница поклонилась. Ей потребовалось трижды толкнуть мужчину в плечо, с каждым разом все сильнее, прежде чем тот вздрогнул, посмотрел на нее и выпрямился. Минуту спустя Шевенн, Иланте и Кальпурния вновь остались одни у конца пандуса.