Ничего. И всё же чувство, что за мной наблюдают, не отпускало. Я покачала головой и упрекнула себя за паранойю. Взлом в саду и шум из соседней квартиры заставили меня нервничать. Мне нужно было успокоиться.
Но ощущение никуда не делось. Я поставила кастрюлю с водой на плиту, чтобы она закипела, и достала макароны. Что-нибудь простенькое на сегодняшний вечер. Я нарезала колбасу и сбросила ее с разделочной доски на сковороду. Когда мясо начало шкварчать, я принялась бродить по кухне.
На улице было настолько тихо, насколько это вообще возможно ранним вечером. Хор голосов, сигналящие машины, далекие сирены и приглушенные голоса соседей снизу. Вода в кастрюле закипела, и я высыпала в нее пачку пенне.
Рассеянно помешивая колбасу, я вспомнила о примуле. Какой странный цветок, чтобы оставлять его кому-то, а учитывая, что он лежал ровно там, где я всегда оставляла бутылку с водой и сумку, чтобы они не мешались, казалось, его оставили намеренно.
В голове мелькнула глупая мысль, и я потянулась за телефоном. Быстрый поиск в интернете выдал список цветов и их традиционных значений. В глаза бросились такие слова, как страсть и тоска. Я моргнула, чувствуя, как горят щеки.
Я быстро погасила экран и отложила телефон в сторону. Я тихонько рассмеялась над собой. Это всего лишь цветок. Наверное, кто-то из волонтеров оставил его как милый подарок для садоводов. Благодарность за вечеринку в эти выходные.
Выключив конфорку, я слила воду с макарон и смешала их с баночкой домашнего томатного соуса от Джун. Добавив колбасу, я отнесла тарелку на стол и села. Спину кольнуло болью, но я постаралась не обращать на это внимания. Точно так же, как собиралась проигнорировать этот внезапный поток случайных событий.
Глава третья
На следующее утро я вышла из лифта, когда кто-то с грохотом спускался по лестнице. Один из четверых студентов, живших в квартире на третьем этаже, помахал мне рукой и тихо бросил «привет», пробегая мимо со своей сумкой. Я улыбнулась ему, а затем повернулась к стене с почтовыми ящиками. Под дверцу моего ящика был просунут белый лист бумаги.
Я вытащила его и развернула, пробежавшись взглядом по аккуратному почерку. Это была записка от управдома с извинениями за то, что он пропустил мой вчерашний звонок, и заверениями, что он разберется с шумом из пустующей квартиры.
Мои мысли вернулись к проникновению в сад и красной примуле. Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что происходит нечто странное. Мне нужно было выяснить, кто оставил цветок и зачем.
Я вышла из здания и направилась к саду. У обочины уже были припаркованы два фургона, а горстка волонтеров выгружала столы и стулья. Когда я подошла, волонтеры подняли головы и встретили меня дружелюбными улыбками.
— Доброе утро, — сказала я.
— Buenos días [прим. ред.: доброе утро], — хором отозвались несколько человек.
— Айрис, можно тебя на минутку? — спросила Джун, пробираясь сквозь толпу волонтеров, чтобы встать передо мной.
— Конечно, — согласилась я, внимательно изучая ее лицо. Ее явно что-то беспокоило.
— Сюда, — сказала она, ведя меня через калитку сада в ту сторону, где стоял наш рабочий стол. Слегка нахмурившись, она указала на завернутый букет цветов на столешнице.
— Ты с кем-то встречаешься? — спросила она.
Я уставилась на цветы. Красные, как и примула, но на этот раз — астры. И их было гораздо больше. И, как и примула, это был еще один цветок, который мы не выращивали в общественном саду. Букет, состоящий как минимум из двух дюжин похожих на ромашки цветов, был перевязан чем-то вроде тонкой лозы.
— Нет, — ответила я. — А что?
— Они лежали здесь, когда я пришла сегодня утром, — сказала Джун. — Калитка была заперта.
Прошлой ночью в саду снова кто-то был. Тот же человек? Мой взгляд метнулся от ее обеспокоенного лица к цветам и обратно.
— Я не знаю, от кого они, — честно сказала я.
Джун кивнула, разглядывая цветы со смесью любопытства и подозрения.
— Что ж, от кого бы они ни были, этот человек, похоже, знает, что ты любишь цветы.
Я взяла букет, пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги.
— Почему бы тебе не пойти и не поставить их в воду? — предложила она.
Я уже начала отворачиваться, когда она мягко перехватила меня за локоть.
— Знаешь что, — сказала она. — Почему бы тебе не взять сегодня выходной? Ты торчишь здесь целыми днями, каждый божий день, вот уже две недели подряд.