— Угощайтесь всем, чем захотите! — крикнула я, снимая вешалку из шкафа и возвращаясь на кухню.
Миссис Эрнандес нашла в моем холодильнике банку зеленых оливок и выкладывала ложкой около дюжины на маленькую тарелку. Она оглянулась на меня через плечо.
— Ты еще не оделась? — спросила она.
Я сдержала улыбку.
— Пока нет.
— Date prisa, niña! Estamos atrasados [прим. ред.: поторопись, девочка! Мы опаздываем], — миссис Эрнандес убрала банку с оливками обратно в холодильник и начала есть со своей тарелки. — Платье красивое, — пробормотала она, указывая на него.
Я посмотрела на упомянутое платье. Мне не приходилось наряжаться еще со времен до аварии, но как только я увидела его в секонд-хенде, я поняла, что обязана его купить. Плотный лиф из черного бархата, изящные длинные кружевные рукава, вырез сердечком и пышная юбка — оно казалось вещью из ушедшей эпохи.
С улыбкой поблагодарив ее, я направилась в ванную. Как она и сказала, мне нужно было поторопиться, потому что мы уже опаздывали. Времени было в обрез, но я быстро приняла душ и высушила волосы феном, прежде чем влезть в платье. С молнией на спине понадобится посторонняя помощь, и я не была уверена, как буду снимать его в конце вечера.
Накрасив губы красной помадой, которую я купила специально для сегодняшнего вечера, я вышла из ванной. На кухне миссис Эрнандес стояла со скрещенными руками перед цветами на столешнице. Увидев меня, она повернулась.
— Bonita [прим. ред.: красивая], — сказала она с улыбкой.
Мои щеки вспыхнули, и, чтобы отвлечься, я шагнула в спальню за туфлями.
— Спасибо! — крикнула я оттуда.
В другой жизни я бы надела с таким чудесным платьем туфли на каблуках. Теперь же любая обувь, кроме обуви на плоской подошве, быстро превращалась в пытку, простреливая болью от середины спины до ног. Я надела черные бархатные балетки и вернулась на кухню.
— Какой мальчик подарил тебе цветы? — спросила миссис Эрнандес; в ее голосе прозвучали нотки заботливой бабушки.
Я бросила взгляд на астры, стараясь не выдавать своих смешанных чувств на их счет.
— Я не уверена.
Брови миссис Эрнандес поползли вверх.
— Тайный поклонник?
Я пожала плечами.
— Может быть. Вы готовы идти?
Она секунду изучала меня взглядом, но всё же кивнула.
Я уже собиралась пойти вперед, когда она меня остановила. Я вздрогнула от первого прикосновения ее маленькой ладони к моей голой спине, прежде чем вспомнила о молнии.
— Спасибо, — тихо сказала я, пока она аккуратно убирала в сторону мои волосы, чтобы дотянуть молнию до затылка.
На мгновение это так сильно напомнило мне о маме, что мне перехватило дыхание. Ее не стало, когда мне было двадцать восемь, почти десять лет назад, но иногда воспоминания обрушивались на меня, словно удар под дых. Я через силу улыбнулась миссис Эрнандес.
— Идем, — сказала я.
Я придержала для нее дверь и уже собиралась выйти следом, когда мой взгляд упал на столик у входа. Блестящий старинный ключ сверкал, глядя прямо на меня. Я смотрела на него так долго, что миссис Эрнандес окликнула меня из конца коридора. Прежде чем я успела всё как следует обдумать, я схватила ключ и бросила его в сумку.
Мы спустились на лифте вместе с теми четырьмя студентами с третьего этажа. Руки у них были забиты снеками. Огромные пачки чипсов, коробки и упаковки печенья и даже пара готовых пирогов из ближайшего супермаркета. Все четверо были одеты в костюмы черепашек-ниндзя.
Миссис Эрнандес втянула их в разговор об учебе, который продлился до самого выхода из здания. Джун и волонтеры превзошли сами себя. Улица и тротуар в обоих направлениях были забиты людьми. Атмосфера была наэлектризована волнением и радостью. Почти все были в костюмах — от классических ведьм и привидений до современных отсылок к поп-культуре.
В воздухе витал запах жарящегося мяса и звуки смеха. Декорации были яркими и праздничными, над головами висели гирлянды, а вдоль тротуаров стояли тыквы с вырезанными на них разнообразными узорами.
Миссис Эрнандес шла первой, а я плелась следом, пока мы пробирались к центру вечеринки. Проходящие мимо люди выкрикивали приветствия, и я сама не заметила, как начала улыбаться так, что заболели щеки. Внезапно из толпы вынырнул Хосе и помахал мне рукой, подзывая к себе.