— We lost everything,
We had to pay the price…
Совсем иначе, не как слышится на записях, что крутят в ночных клубах. Эти строчки встречают Ви, когда она прокрадывается в «Посмертие» за очередной халтуркой у Бестии, но впервые она вслушивается в них настолько внимательно. Они растекаются холодным серебром в ее венах, душат, стискивают шею невидимыми руками. Тяжело, как же тяжело и мутно перед глазами…
Джонни кажется ей ебаным пророком. Потому что эта песня про них.
Или полнолуние сводит ее с ума, как в древних страшилках?
— I see your eyes, I know you see me,
You’re like a ghost how you’re everywhere.
I am your demon never leaving,
A metal soul of rage and fear…
Без надрыва, без бешенства, очень… устало. Джонни тоже устал, его выматывает эта борьба, а еще ему паршиво — ужасно плохо от того, что он убивает Ви и вытравливает ее из тела. Потому что она его продолжение. Потому что он ее тень, ее ангел-хранитель. Все скатилось слишком глубоко, чтобы они снова вернулись к наглой наемнице и бешеному духу, вселившемуся в ее тело.
— We’ll never fade away, — повторяет Ви за ним, тонко улыбаясь. Молчит, смакует эти слова. Реальность знакомо подергивается синими глитчами, но она упрямо встает. — Кажется, он сегодня не покажется, — вздыхает она. — Джонни, пошли домой, а?
— Пойдем, — соглашается он, кивая.
И смотрит на нее с каким-то странным выражением. Снисходительно-родительским, что ли. Знал он, чем все это закончится. Мудрец тут нашелся…
И правда дед.
========== 19; солнце ==========
Комментарий к 19; солнце
без квеста
значения аркана: собственно солнце, благополучие, здоровье (хаха), безопасность, хорошее настроение, семья
— Доброутро, — неразборчиво бубнит Ви, разлепляя глаза. Солнце бьет ей в висок, тяжело, как ботинок какого-нибудь уебка. В черепушке поселяется боль, а во рту суше, чем в Пустошах, измученных прямыми выжигающими лучами.
Она лежит, уткнувшись носом Джонни между ключиц, и нормальных людей это должно было смутить, но Ви уже кристально похуй. Только она не шевелится, потому что мышцы стискивает, стягивает болью, и ей кажется, что, стоит трепыхнуться, Ви тут же вывернет наизнанку. Солнце поджаривает ее щеку.
— Ты чего так рано-то? — лениво спрашивает Джонни. Раскрывает темные глаза, в подсветах первых лучей солнца кажущиеся почти ореховыми. Чуткий, как кот, проходящийся по лезвию на мягких лапах.
— У меня на твоей железке шея затекла, — заявляет Ви, свирепо хмурясь.
Джонни чуть дергает протезом, волосы цепляются в сочленения стальных пластинок, и Ви мучительно кривится и стискивает зубы, чтобы не заорать.
— О, ну извини, сейчас отращу себе новую руку, — заводится Джонни с полуоборота.
— Не выебывайся, я в опасной близости от твоего носа, могу и грызануть, — серьезно угрожает Ви.
Все ее слова бессмысленны, но правда в том, что Джонни становится все реальнее, а Ви стирается и бледнеет на его фоне. Иногда, когда биочип выдает сбой, когда ее человечность, ее душа сопротивляется сильнее, Ви проскальзывает рукой сквозь его протез. И она пугается, потому что не понимает, чья именно ладонь ненастоящая.
— Что мы делали? — спрашивает Ви. Судя по ощущениям, то ли дрались с кем-то насмерть, то ли пили — хотя, зная их, возможны оба действия сразу. Ей хочется рассмеяться, но она только грызет пересохшие губы и вскидывает еще мутный взгляд на Джонни.
Вблизи он кажется совсем настоящим, но проступившие синие помехи портят все и заставляют Ви отпрянуть, словно они могут обжечь ее лицо. Джонни осторожно отпихивает ее, встает гибко, ловко, потому что у него-то не ноют все кости — у него костей, строго говоря, вообще нет. Ви еще корчится на постели, лелея свое мучение, и радуется, что привычная тошнота еще не накатила. Из горла рвется сухой мучительный кашель, она проверяет губы машинально, но сегодня обходится без потеков крови.
— Помнишь, мы убили какую-то тварь для Падре? — подсказывает Джонни. — Очередной раскол у них, бля, ниче нового. А потом надо было оторваться от погони, тебе стало плохо, ты чуть не пропахала ебалом асфальт, Ви, и я перехватил управление.
— Без таблеток, — тупо говорит Ви. — Ну, приехали.
— Нет, солнце, приехали бы мы, если бы я остался безучастным пассажиром и смотрел, как ты подыхаешь в грязи! И как тебя догоняют Валентинос, чтобы содрать твою шкуру живьем! — рычит Джонни, показывает зубы.
Он выручает ее, а Ви даже не знает, что и сказать. Понятно уже, что Джонни завалился в какую-то гостиницу, потратил переведенные от Падре деньги — Ви надеется, что Джонни не напугал старикана по телефону, а то тот подумает, будто она одержима дьяволом и что из нее надо срочно изгонять бесов. Ага, как же… ангел-хранитель…
— Все время думал, почему ты спишь поперек кровати, — задумчиво добавляет Джонни, следя за Ви. Сейчас-то она лежит нормально, как человек — потому что он ее так положил, давая измученному, разрываемому пополам телу отдых.
— Потому что мне особо не с кем спать, Джонни, — бурчит Ви. — И мне можно захватить обе половины и не париться. Очень удобно, всем советую.
— Ну так ногам-то холодно, — проницательно подсказывает он. Джонни застывает у подоконника, облокачивается и указывает на небольшой столик: — Попей воды, должно стать лучше. Извините, завтрак в постель я подать не могу, блядь.
Он спокойно наблюдает, как Ви доползает до столика и пьет, захлебываясь. Ей не стыдно показывать слабость перед Джонни. Какой смысл обманывать человека, который читает твои мысли? Который чувствует твою боль, растягивающуюся в груди?
— Спасибо, — хрипит она, закуривая. — Что вытащил. Не знаю, что бы я делала, если бы была одна… Черт. Я знала, что всегда нужен напарник, чтобы подстраховать, но после смерти Джеки это кажется… настоящим предательством, сука!
— Строго говоря, меня не существует, — легко отмахивается Джонни. — Так что ты ничего не предаешь. Тихо сама с собой ведешь беседу.
Фыркая, Ви манит его рукой. Слова еще даются тяжело временами, и ей нужно накопить силы на каждую фразу, а голос предательски дрожит. Она не привыкла быть настолько слабой, но в последние недели Ви уже чувствует себя мертвой. Выбравшейся из могилы и медленно разваливающейся по кускам, как в старых фильмах про зомби.
Подойти к ней Джонни нормально не может, конечно, ему надо выебнуться, поэтому он просто появляется рядом, садится на старый столик. Их обоих он бы не выдержал, но на самом деле Ви тут одна-одинешенька сидит, печально пялясь в пустоту.
Солнце перестает ее раздражать, лучи как будто смягчаются. Она подставляет лицо, как довольная кошка. Джонни задумчиво жмурится. Глаза у него все еще светлые, подсвеченные такие, и Ви умиротворенно улыбается. Приступ понемногу отступает, даже не приходится глотать таблетки.
— Ты слишком редко их ешь, вот почему я становлюсь почти настоящим, — подсказывает Джонни, озадаченно хмурясь.
— Ты… вроде как засыпаешь, когда я это делаю? — уточняет Ви.
— Представь, что ты на дне черной реки. Сверху на тебя давит толща воды, и всплыть не получается, — медленно рассказывает Джонни, как будто какую-то сказку, — но ты все еще слышишь отголоски верхнего мира, какие-то голоса, их эхо. Иногда не понимаешь, это твои воспоминания оживают или кто-то реальный говорит там, живет. Пока ты медленно погружаешься в ил.
— У тебя сегодня поэтичное настроение, я смотрю, — поддевает его плечом Ви.
— Да, засранные отели всегда благотворно влияют на мое вдохновение, — закатывает глаза Джонни. И добавляет вдруг, небрежно, усмехаясь: — А ночью я просто лежал рядом. Для меня время идет немного иначе… Да и пара часов до рассвета — ничто по сравнению с полувековым заточением.
— Я не спросила, — кусает губы Ви. — Не сказала: «А что ты чувствуешь, когда я в отключке, как вчера?» Я не успела задать вопрос, что ж ты лезешь вперед паровоза, блядь.
Ее пугает простота, с которой Джонни проникает в ее разум. Для него такие штуки становятся все большей обыденностью, и иногда Джонни становится для нее полноправным напарником: замыкает камеры, пока Ви медленно крадется к жертве, как пустынная змея, проскальзывающая между камнями, заставляет оружие, направленное на нее, клинить. Обживается, свыкается со своей натурой цифрового призрака — это даже забавно, потому что вытворяет Джонни вполне полтергейстовые штуки.