Я улыбнулась.
– Хорошо, Мэгги. Спасибо.
– Вот и славно. – Она тоже улыбнулась, но каким-то образом все равно показалась мне грустной.
Позже Норм подсел ко мне за столик для перерывов, когда мы закрывались, уже после того, как все посетители ушли. Он принес кусок тыквенного пирога и откусил большой кусок.
– Ты готовишь самый вкусный тыквенный пирог, который я когда-либо ел, – сказал он, и я расплакалась, потому что знала – таким образом он говорил мне, что любит меня.
– Я тоже тебя люблю, – сказала я сквозь слезы, и он поднялся, скорчив гримасу.
– А, черт. Мэгги! – позвал он. – Ты снова нужна Бри.
Возможно, я была немножко слишком эмоциональна.
Ноябрь перешел в декабрь, и в Пелионе выпал первый снег. Он покрыл все, придавая городу волшебный вид. Город выглядел еще более старомодным, словно одна из картин Томаса Кинкейда.
Второго декабря был день рождения Арчера. Я взяла в этот день отгул и провела его у камина в его доме, читая Этана Фромма. Выбор был не самым удачным – Арчер был прав, говоря, что это была одна из самых депрессивных книг, когда-либо написанных. Но это был его день, и я хотела чувствовать себя чуть ближе к нему. «С днем рождения, Арчер», – прошептала я этой ночью, загадав свое собственное желание. Вернись ко мне.
Одним холодным четвергом, спустя примерно неделю, я сидела дома, забравшись на диван вместе с Фиби, когда в мою дверь тихо постучали. Сердце подпрыгнуло в груди, я быстро встала и подошла к окну. Образ мальчика, мокнувшего под дождем, пролетел у меня в голове.
На моем крыльце стояла Мелани. На ней была большая коричневая куртка и теплый розовый шарф с шапкой. Сердце опустилось. Я любила Мелани, но на долю секунды я позволила себе понадеяться, что это вернулся Арчер. Я пошла открыть дверь.
– Привет, – улыбнулась Мелани.
– Заходи давай, – сказала я, задрожав от потока холодного воздуха, который ворвался в открытую дверь.
Мелани зашла и прикрыла за собой дверь.
– Я зашла за тобой, чтобы пойти на зажжение Пелионского рождественского дерева. Давай собирайся.
Я вздохнула.
– Мелани…
Она покачала головой.
– Нетушки, «нет» за ответ не принимается. Я не дам тебе превратиться в пелионскую старую деву-кошатницу.
Я не удержалась и рассмеялась.
– Старую деву-кошатницу?
– Ага. – На ее лице промелькнула грусть. – Бри, он уехал вот уже как два месяца. Я знаю, что ты по нему скучаешь, правда. Но я не дам тебе сидеть в этом доме и круглосуточно ныть по нему. Это просто нездорово. – Она еще смягчила голос. – Милая, он выбрал уйти. И я знаю, что у него были причины. Но у тебя все еще есть своя жизнь. И друзья. Тебе позволено скучать по нему, но, пожалуйста, не прекращай жить сама.
По моей щеке протекла слеза, я смахнула ее и хлюпнула носом. Я кивнула, и по другой щеке потекла вторая слеза. Мелани обняла меня и, подержав минуту, отступила.
– Холодно. Тебе надо одеться. Постарайся найти что-нибудь без кошачьей шерсти.
Я засмеялась и вытерла последнюю слезу.
– Хорошо, – прошептала я и пошла одеваться.
По дороге к центру города везде сверкали рождественские огни. Впервые с тех пор, как он уехал, я чувствовала нечто вроде спокойствия, глядя на маленький город, к которому я так привыкла и полюбила, полного людьми, которые стали частью меня.
Мы встретили Лизу в гуще толпы в центре города, и я улыбалась, как не улыбалась уже два месяца. Обе девушки одарили меня историями своих последних любовных похождений, мы держались за руки, а дерево мигало, пока вокруг него радовались и загадывали желания.
Я вдохнула свежий декабрьский воздух, взглянула на звезды и прошептала у себя в голове: «Возвращайся». Меня охватило чувство спокойствия, и я смотрела вокруг, прижимая подруг поближе и улыбаясь без причины.
Промелькнуло Рождество. Хоть Натали и умоляла меня вернуться домой и встретить Рождество с ней, я отказалась и вместо этого встретила еще один праздник с Мэгги и Нормом. Мне было лучше, я старалась жить своей жизнью, но мне надо было оставаться в Пелионе. Мне надо было быть дома, чтобы Арчер смог меня отыскать.
Все ли с ним было в порядке? Я стояла у окна, глядя на замерзшее озеро, и думала – было ли ему тепло, было ли у него достаточно денег? Работал ли еще его старый пикап? Скучал ли он по мне так же, как я по нему? «Вернись ко мне», – прошептала я в тысячный раз с тех пор, как он уехал.
В день Нового года столовая была открыта только до полудня. Мелани и Лиза позвали меня на большую вечеринку у какого-то парня, который круглый год жил на другом конце озера. Я согласилась, но сейчас, надевая маленькое черное платье, которое я купила в бутике «Мэнди» специально для этого случая, раздумывала, не позвонить ли девочкам и не отменить ли. Настроение не очень подходило для вечеринки. Но я знала, что они меня просто задавят и откажутся воспринимать мои протесты, поэтому вздохнула и стала краситься и укладывать волосы.