Я услыхал другой стон и, уплывая куда-то, почувствовал, что дядя Коннор, нет, папа, мой настоящий папа, поднимает меня на руки, а по щекам у него текут слезы.
Я нашел глазами монстра, теперь он стоял на коленях там, где стоял минуту назад. Или час. Все было неясным, как во сне.
– Мой мальчик, мой малыш, – повторял Коннор. Он говорил со мной. Я был его мальчик. Мне стало радостно. У меня был папа, который любил меня.
– Это все он виноват, – завизжал монстр. – Если бы не он, Алисса не держалась бы так за твою поганую задницу. Если бы не он, Алисса не лежала бы тут на дороге со сломанной шеей.
Это звучало безумно, но мне стало ужасно страшно, и я хотел, чтобы кто-то сказал мне, что все это не так. Почему все из-за меня? Мой папа – Коннор, пытался напомнить я сам себе, но он не говорил, что это не так, он только с безумным взглядом прижимал что-то к моей шее.
Я сонно смотрел на своего настоящего папу и вдруг увидел, что он побледнел и начал что-то искать у себя на боку. Кажется, он носил там пистолет. Да, наверное. Обычно он там и был, даже когда он не дежурил. Я много раз просил у него посмотреть, но он мне не давал, а говорил, что, когда я вырасту, он возьмет меня пострелять и тогда научит как следует.
Он поднял руку и направил на монстра пистолет. Я видел, как в замедленной съемке, что монстр понял, что происходит, и тоже поднял пистолет на моего папу.
Оба пистолета выстрелили одновременно, и папа сильно дернулся подо мной. Я хотел заплакать, но я так устал, и мне было холодно. Я посмотрел на монстра, а он лежал на земле, и под ним медленно растекалась лужа крови.
Я хотел закрыть глаза, и папино тело тяжело давило на меня. Но вдруг оказалось, что он стоит рядом со мной, и мама тоже. Они были спокойными и счастливыми. «Возьмите меня с собой!» – мысленно кричал я. Но они поглядели друг на друга, и мама улыбнулась и сказала: «Еще не теперь. Не теперь, мой хороший».
И они ушли.
Где-то издалека я услышал шум тормозов и бегущие шаги. За все десять минут, что моя жизнь кончилась, мимо нас не проехало ни одной машины.
Раздался громкий крик, и я дернулся.
– Все ты! – визжал женский голос. Это была тетя Тори, я узнал ее голос. – О боже! Боже! Это все из-за тебя!
Я открыл глаза. Она указывала пальцем прямо на меня, и ее лицо было полно ненависти.
– Ты виноват!
Она все кричала и кричала, а мир вокруг меня поблек, и голубое небо над головой стало черным.
Глава 28. Бри
Было раннее-раннее утро – солнце даже еще не поднялось, – когда я тихо открыла ворота Арчера, выпустила Фиби из переноски и пошла по дорожке к дому.
Я толкнула дверь, она была открыта, и я на цыпочках зашла, чтобы не разбудить его. Я вдохнула и застыла – гостиная была вся разворочена, все книжки на полу, мебель и лампы опрокинуты, картины валялись на полу. У меня застыла кровь в жилах. Боже, боже, боже. Что тут произошло?
В ванной горел свет, дверь была чуть приоткрыта, немного освещая коридор. На ватных ногах, сдерживая тошноту, я пошла в спальню Арчера.
Зайдя в комнату, я сразу увидела его скорчившимся в кровати, полностью одетым. Его глаза были открыты, и он смотрел в стену.
Я кинулась к нему. Он дрожал, и его кожа была липкой.
– Арчер? Арчер? Родной мой, что случилось?
Он повернулся ко мне, но его глаза смотрели сквозь меня. Я заплакала.
– Арчер, не пугай меня. Что с тобой? Господи, тебе нужен врач? Что случилось? Скажи мне что-нибудь?
Его глаза немного прояснились, скользнув по моему лицу. Внезапно, одним движением, он вскочил и схватил меня. Его руки скользили по моему лицу, волосам, плечам. Его лицо совсем прояснилось, затем мучительно исказилось, и он прижал меня к себе с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Он прижимал меня к себе и так дрожал, что я испугалась, не случился ли с ним припадок.
Господи, он решил, что со мной что-то случилось.
– Арчер, прости меня! Прости! Я сломала телефон. Я уронила его в лужу возле «Макдоналдса». Прости меня, – заплакала я, уткнувшись ему в грудь. – Арчер, милый, я так виновата. У меня не было твоего номера… Я такая дура. Мне надо было его записать. Прости меня, Арчер. Со мной все в порядке. Все в порядке. Прости.