Я была не в себе от ужаса.
Арчер продолжил:
– Потом появилась Тори, и, кажется, через минуту подъехала еще одна машина, я точно не помню. А потом я проснулся уже в больнице.
У меня из груди вырвался стон, но я подавила его. Я затрясла головой, не в силах осознать ужас, который он пережил.
– И все эти годы ты жил с этим, все эти годы – и все один. Господи, Арчер. – Я резко втянула воздух, пытаясь справиться со своими чувствами.
Он поглядел на меня, и в его глазах наконец мелькнули какие-то эмоции, прежде чем он снова отвернулся.
Я подползла ближе, схватилась за его майку и прижалась головой к его животу, слезы залили мое лицо, и я только шептала снова и снова:
– Мне так жалко, так жалко. – Я не знала, что еще можно сказать в ответ на тот ужас, который нес в себе маленький мальчик.
Но я наконец поняла всю глубину его боли, его травмы, постигла всю тяжесть его ноши. И я поняла, почему его ненавидит Виктория Хейл. Она украла не только его голос, она отняла у него его состоятельность, самооценку, личность. Потому что Арчер был воплощением того, что ее муж любил другую женщину больше, чем когда-либо любил ее, и что он дал этой женщине не только свое сердце, но и своего первого сына. И этот сын мог забрать у нее все.
Я прижимала Арчера к себе.
После того как прошло много-много времени, я откинулась назад.
– Ты старший сын Коннора. Тебе принадлежит вся земля, на которой стоит этот город.
Он кивнул, не глядя на меня, как будто ему было совершенно все равно.
– Арчер, ты не хочешь ее? – спросила я, вытирая слезы с мокрых щек.
Он поглядел на меня.
– За каким чертом она мне нужна? Что мне с ней делать? Я не могу общаться ни с кем, кроме тебя. И уж еще меньше могу управлять проклятым городом. Люди будут смотреть на меня как на самую смешную шутку, какую когда-то слыхали.
Я покачала головой.
– Это не так. Все, что ты делаешь, ты делаешь хорошо. У тебя отлично получилось бы.
– Я не хочу, – ответил он с тоской. – Пусть ее берет Тревис. Я не хочу иметь с этим никакого дела. Я не только для этого не гожусь, но я этого и не заслуживаю. Это все из-за меня. Они в тот день погибли из-за меня.
Я отпрянула, затаив дыхание.
– Из-за тебя? Ты был маленький мальчик. Как что-то из этого могло случиться из-за тебя?
Арчер посмотрел на меня с непроницаемым выражением.
– Они умерли из-за того, что я вообще существовал.
– Они умерли из-за собственного выбора. А не из-за семилетнего ребенка. Ты прости меня, но я никогда не поверю, что на тебе лежит даже малая толика ответственности за то, что произошло между ними в тот день. – Я яростно замотала головой, стараясь физически вложить смысл в те слова, что только что «сказала».
Он несколько минут сидел, глядя мне за плечо и видя там что-то, доступное только ему. Я ждала.
– Я привык думать, что проклят, – сказал он, кривя рот в слабой мрачной улыбке, которая переросла в гримасу. Он провел рукой по лицу, прежде чем поднять ее и продолжить: – Казалось просто невозможным, что кто-то может вынести столько дерьма в одной жизни. Но потом я решил, что, возможно, я был не столько проклят, сколько наказан. Я все это заслужил.
Я снова затрясла головой.
– Это так не работает.
Он посмотрел мне в глаза, и я выдохнула.
– Знаешь, Арчер, я тоже однажды так думала. Но… Я поняла, что если я действительно в это верю, то я должна так же поверить в то, что мой папа заслужил быть застреленным в собственном магазине, а я точно знала, что это не так. – Я замолчала, припоминая, каково это было, когда я тоже думала, что проклята. – Плохое случается с людьми не потому, что они этого заслуживают. Это так не работает. Это просто… жизнь. И неважно, кто мы и какие мы. Мы должны принимать то, что с нами происходит, и иметь с этим дело, как бы ни было погано, и стараться изо всех сил, чтобы в любом случае идти вперед, любить, надеяться… Верить, что в нашем путешествии есть смысл.
Я схватила его руки в свои, а потом отпустила, чтобы продолжить.
– И стараться поверить, что, может быть, свет светит от тех, в ком больше трещин.