Через пару часов должна показаться столица, а я до сих пор не могла понять, кто нас предал. Полной уверенности не было, оставалась небольшая вероятность, что это были местные разбойники, но она была настолько мала, что еще больше убеждала меня в обратном. Разбойники с серебряными кольцами имперских курьеров и ракушками с символикой Управления? Ага. И драконы, летающие задом наперед, тоже бывают.
Для Лейлы мы захватили лошадь из конюшни таверны. Все равно никто из постояльцев не хватится, пока весь дурман не выйдет из их пьяных голов. А то, что напиток был отравлен, я уже не сомневалась. Вопрос был только в том, кто именно подсыпал сон-траву — хозяин таверны, который оказался слишком гостеприимным, или кто-то из своих, решивший, что мы слишком мало спим.
Второе, кстати, звучало все более правдоподобно.
Несколько часов мы ехали очень медленно. Как-никак ночь на дворе, не хватало еще, чтобы кони поломали себе ноги. В этом случае могли застрять надолго. Зато, как только рассвело, прибавили скорости и без остановок, двинули к столице.
Ничего, в лесок можно заглянуть и на ходу. Диета полезна для окрепших молодых организмов. Моих, правда, это не касалось, я после вчерашнего хотела жрать так, что готова была зажевать собственную косу. Но мы не могли себе позволить задерживаться. Иначе весь план по свержению местной власти пойдет ящеру под хвост. А ящеры, как известно, твари прожорливые и неразборчивые в еде.
Не доезжая до города, я все же решила сделать короткую передышку. И парням, и лошадям. И себе, если честно.
— Привал! — выкрикнула я.
Все же в саму столицу въезжаем, да к тому же не какие-нибудь крестьяне. Нужно привести себя в порядок и дать соответствующие инструкции Лейле. Не хватало завалиться на мелочи.
— Ну наконец-то, — облегченно вздохнул Стеш. — Я думал, мы пойдем травить местных своим ароматом.
— Ну что ты, братец, — не смогла я удержаться от шпильки. — Неизвестно, что нас ждет за стенами Маррдока. Вдруг там нет так любимых тобой деревьев? Придется тебе искать другой способ скрасить дорогу.
Стеш покраснел, покосился на Лейлу и сделал вид, что не расслышал.
А я смотрела на него и снова думала. Он был слишком быстр с тем пленным. Слишком. И сейчас, когда я упомянула деревья, он повел себя так, будто я сказала что-то не то.
Или мне просто казалось? Паранойя, она такая. Даже чашку чая перестаешь пить, потому что думаешь, а не отравлена ли?
Я отозвала Лейлу в сторону, к ручью, который заметила еще издали.
— Нужно привести себя в порядок, — сказала я, стягивая куртку. — И поговорить.
Лейла послушно разделась и полезла в воду. Я последовала за ней. Вода оказалась холодной, но это даже хорошо — смыло остатки сна и дорожную пыль.
— Лейла, — спросила я, когда мы устроились на берегу, греясь под лучами местной звезды. — Ты вчера ничего странного не заметила? Пока мы спали?
— Странного? — она задумалась. — Нет, вроде… Я проснулась, когда ты меня разбудила. А что?
— Да так. Просто интересно.
Я смотрела на нее и пыталась понять, врет она или нет. Но Лейла смотрела открыто, даже чуть испуганно. Как будто боялась, что я сейчас скажу, что оставляю ее здесь.
— Не бойся, — сказала я. — Я не брошу тебя.
Она выдохнула с таким облегчением, что мне стало почти стыдно за свои подозрения. Почти.
— Алан вчера не подходил к вам? — спросила я осторожно.
— Алан? — Лейла наморщила лоб. — Заходил. Спросил, в порядке ли я, и ушел. А что?
— Ничего. Просто спросила.
Алан, значит. Слишком спокойный, слишком правильный, слишком… никакой. В нашем деле такие типажи либо самые надежные, либо самые опасные. Третьего не дано.
— А Дакка? Брун? — продолжала я светский разговор.
— Дакка заходил, да. И Брун. — Лейла вдруг напряглась. — А что случилось? Вы кого-то подозреваете?
— Я подозреваю всех, — честно ответила я. — Включая себя. И тебя.
— Меня⁈ — она округлила глаза.
— Тебя, тебя. Ты появилась слишком вовремя. И сила у тебя слишком большая для простой деревенской девушки. — Я смотрела на нее в упор. — Скажи мне прямо сейчас, Лейла Дорна. Ты связана с инквизицией? С теми, кто на нас напал?
— Нет! — она вскочила, чуть не опрокинув меня в воду. — Клянусь! Я никогда… я не знала, что вы будете там! Я просто… я просто хотела жить!
Я смотрела на нее. Она не врала. Я чувствовала это.
— Садись, — сказала я. — Я поверила.
Она села, все еще дрожа. Но теперь я знала — она не предатель. Искренность — это то, что трудно подделать. Даже если ты очень талантливый лжец. А Лейла была просто напуганной девушкой, которая хотела жить.