— Ну давай же, — прошептала я сквозь зубы, вкладывая в это «давай» всю свою волю, всю ярость, все отчаяние. — Не смей меня подводить.
Марево разошлось в стороны. Сначала медленно, неохотно, словно невидимые шторы, которые никак не желали раздвигаться. А потом — рывком, резко, ослепительно.
Прямо в нашей комнате. Я узнала светлые стены, мягкие ковры на деревянном полу, тяжелые шторы на окнах. Узнала диван, на котором мы сидели час назад, попивая чай. Узнала накидку Лейлы, небрежно брошенную на спинку кресла. Увидела чашку с недопитым компотом.
Такой родной, такой неподходящий этому миру уют.
— Бегом! — скомандовала я, и голос мой прозвучал как хлыст.
Бруно шагнул первым, увлекая за собой одного мальчика. За ним, крепко сжимая руку второго брата, шагнула Лейла. Дети оглянулись на меня, но я кивнула им, показывая, что все идет по плану.
Вонак прикрывал нас с тыла. Я слышала лязг металла за спиной, глухие удары, сдавленные ругательства. Он работал как машина, не пропуская ни одного врага к порталу.
Девочка в моих руках вдруг открыла глаза. Она посмотрела на мерцающий проход, потом на меня, потом снова на проход. И тихо, одними губами, спросила:
— Домой?
— Домой, — соврала я. Потому что правду она не переживет.
— Твоя очередь, — рявкнул Вонак, отступая к порталу.
Я шагнула следом, крепче прижимая ребенка к груди. Мальчишки уже были по ту сторону, их силуэты смутно виднелись сквозь марево.
Портал захлопнулся за моей спиной в ту же секунду, как моя нога коснулась деревянного пола комнаты. Вонак влетел последним, едва не споткнувшись о мягкий ворс ковра. Я услышала, как марево схлопнулось с тихим, почти музыкальным звоном, отрезая нас от площади, от криков, от запаха крови.
Тишина.
Обычная, мирная тишина чужого дома, где пахнет деревом и сушеными травами, а не ужасом и смертью.
Я опустила девочку на диван. Мальчишки стояли посреди комнаты, прижимаясь друг к другу, и смотрели на нас настороженными волчатами. Напуганными, но готовыми защищаться. Их глаза бегали по сторонам, оценивая обстановку, ища пути к отступлению.
Лейла молча налила им воды в кружки, которые нашла на столике.
— Пейте, — сказала она тихо, опускаясь перед ними на колени. — Не торопитесь. Маленькими глотками.
Девочка не пила. Она сидела на диване, обхватив себя руками, и раскачивалась вперед-назад, как делают дети, пережившие сильное потрясение. Мальчишки, напротив, пили жадно, не отрываясь, словно боялись, что воду отнимут.
Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В ушах все еще звенело — от криков толпы, от рева Вонака, от бешеного стука собственного сердца, которое никак не хотело успокаиваться.
— Вонак, — сказала я, не открывая глаз. — Плечо.
— Царапина, — буркнул он, но я заметила, как он поморщился, пытаясь пошевелить рукой.
— Перевяжи. Не спорь.
Бруно уже возился со своей раной. Арбалетный болт засел в предплечье, и здоровяк, скривившись, вытащил его одним резким движением. Кровь хлынула ручьем, но он даже не охнул. Только бросил окровавленный болт на пол и вытер руку о штаны.
— Хорошо погуляли, — сказал он мрачно, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.
Я не сдержала улыбки. Горькой, усталой, но все же улыбки.
— Это точно. Отличная прогулка. Лейла, — я открыла глаза и посмотрела на магичку, которая все еще стояла на коленях перед детьми. — Детей нужно спрятать и вернуться в город.
— Обратно? — испуганно спросила она, поднимая на меня встревоженный взгляд.
— В город. Надо успеть до того, как хватятся. У нас должно быть алиби.
Она кивнула, хотя ее глаза были полны ужаса и непонимания, как можно вообще думать о возвращении в этот ад.
— Ты ненормальная, — выдохнула Лейла.
— Возможно, — согласилась я, — Но живучая. И запомни, — я подошла к ней и взяла за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — если кто спросит, мы гуляли по лавкам, купили безделушки и вернулись. Детей не видели, ничего не слышали. Ты поняла меня?
— Да, госпожа, — тихо ответила она.
— Вот и умница.
Детей мы провели в ванную и попросили посидеть там. Строго настрого приказали не выходить и не шуметь. Дети все еще находились в шоке, но мальчишки согласно закивали.
Я собрала силу для нового перехода. Портал открылся легче, чем я ожидала — видимо, организм понял, что спорить бесполезно, и сдался. Марево вспыхнуло в углу комнаты, и мы шагнули в него, не оглядываясь.
Через мгновение мы вышли в тихом, грязном переулке в двух кварталах от площади, который я запомнила, когда мы проходили мимо. Нас никто не заметил. Толпа еще не разошлась. Солдаты бегали взад-вперед, выкрикивая приказы. Кто-то орал про портал, кто-то про заговорщиков. Инквизитор на возвышении был белый как полотно, его гость что-то быстро говорил ему на ухо.