— Чем пахнет? — спросил Алан.
Оборотень помолчал. Потом сказал:
— Смертью.
Мы переглянулись. Хорошего в этом было мало.
— Ладно, — я встала, отряхнула колени. — Сначала нужно решить вопрос с едой и водой. Мы сутки не ели. Стеш ранен, ему нужно восстанавливаться.
— А что есть-то? — спросил Брун. — Я осмотрел грот. Ни грибов, ни мха, ни даже крыс. Словно жизнь здесь не водится.
— Потому что здесь кто-то живет, — тихо сказал Алан. — Кто-то, кто не терпит соседей.
Его слова повисли в воздухе тяжелым предзнаменованием.
Я заставила себя думать. Голод не проблема, я голодала и дольше. В Храме Хаоса я могла не есть неделями, чтобы закалить дух. Но парни — не я. Вонак, как оборотень, мог продержаться дольше остальных, но и его ресурсы не бесконечны. Брун — охотник, его организм привык к голодовкам. Алан… Алан выглядел хуже всех. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами.
— У меня есть кое-что, — я порылась в поясе и достала маленький кожаный мешочек. — Концентрат. Три глотка на всех. Не наесться, но продержаться еще сутки.
— Откуда? — удивился Стеш.
— В Храме Хаоса такие вещи делают. На случай, если занесет в мир, где еды нет вообще. — Я развязала мешочек и понюхала. Запах был отвратительным — кислым, едким, напоминающим лекарство. Но работало это средство безотказно. — По глотку. Не торопитесь, растяните удовольствие.
Я передала мешочек Вонаку. Он сделал глоток, поморщился, передал дальше. Брун — глоток, Алан — глоток. Стеш попытался отказаться, но я настояла.
— Ты ранен. Тебе нужно восстанавливаться. Пей.
Он выпил, закашлялся, вытер губы.
— Это ужасно.
— Зато эффективно. — Я спрятала опустевший мешочек обратно. — Теперь вода. У кого есть фляги?
У парней нашлось три фляги, почти полные. Мало, очень мало для пятерых в этих катакомбах, где непонятно, сколько еще блуждать. Но лучше хоть что-то, чем ничего.
— Экономим, — сказала я. — По глотку в час. Не больше.
Мы сидели в темноте, слушая, как где-то вдалеке капает вода. Кап… кап… кап… Гипнотический, сводящий с ума звук.
— Араш, — позвал Алан. — Дай попробую я.
— Что попробуешь?
— Открыть портал. Не физический, а ментальный. Может, смогу пробить блок.
Я кивнула. Он закрыл глаза, и я почувствовала, как от него исходит волна — тонкая, почти неощутимая. Менталист прощупывал пространство, искал слабое место, трещину в защите.
Минута. Две. Три.
Алан открыл глаза. Они покраснели, из носа пошла кровь.
— Ничего, — выдохнул он, вытирая лицо рукавом. — Блок не ментальный. Он… другой. Древний. Я такое впервые вижу.
— Отдыхай, — сказала я. — Мы попробуем позже.
«Позже» не наступило. Я пыталась открыть портал еще трижды — и каждый раз наталкивалась на ту же невидимую стену. Сила была, но она словно не моя. Чужая. Неподвластная.
— Дьявольщина какая-то, — выругалась я после третьей попытки, вытирая пот со лба. — Я чувствую магию. Она везде. В стенах, в воздухе, в камнях под ногами. Но я не могу ее использовать.
— Может, потому что она не для тебя? — предположил Стеш.
— Что значит «не для меня»?
— Ну… — он замялся. — Ты Идущая. Твоя сила — открывать переходы, ходить между мирами. А здесь, под землей, может быть, другая сила. Местная. Которая не подчиняется чужакам.
В его словах был смысл. И от этого становилось только хуже.
Мы двинулись дальше. Через час, или через два — я снова потеряла счет времени. Коридоры петляли, разветвлялись, сужались до щелей, в которые приходилось протискиваться боком, и снова расширялись до просторных залов с высокими потолками.
В одном из таких залов я почувствовала это.
Сначала только легкое дуновение воздуха. Странное, потому что в катакомбах не должно быть сквозняков. Потом — запах. Тяжелый, сладковато-гнилостный, с примесью озона.
— Кто-то живой и опасный, — одновременно сказали мы с Вонаком.
Оборотень оскалился, выпуская когти. Я выхватила клинки.
— Приготовиться, — тихо скомандовала я.
Оно появилось из бокового прохода. Бесшумно, как сама смерть. Огромное — метра три в высоту, с длинным телом, покрытым чешуей цвета запекшейся крови. Глаз у него было шесть — два обычных, на голове, и четыре поменьше, по бокам. Из пасти свисали щупальца, каждое с острым костяным наконечником.
— Что это? — прошептал Стеш, хватаясь за меч здоровой рукой.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но оно явно не хочет нас отпускать.
Тварь замерла, разглядывая нас всеми шестью глазами. Потом издала звук — не рык, не шипение, а что-то среднее между стоном и смехом. Будто издевалась.