Рука Дамиана, уже поднятая, чтобы дать сигнал страже открыть проход, застыла в воздухе.
— Стой! Не открывать! — рявкнула я, перехватывая его жест.
Но девчонка-магичка уже начала вплетать пассы в ткань Купола. Тонкая линия прохода поползла в стороны, открывая вид на лесную чащу. Первая из «гостей» — молодая женщина с пустыми, застывшими глазами — уже сделала шаг внутрь периметра.
Время рванулось вскачь.
— Закрыть! — заорал Дамиан, бросаясь к границе.
Я увидела в руке у женщины сферу. Она пульсировала мертвенно-белым светом, и от нее разило такой концентрацией разрушительной энергии, что у меня засвербело в висках.
Женщина сжала пальцы.
Артефакт сработал беззвучно в первую секунду. Просто белая вспышка, от которой тени деревьев легли на землю черными кляксами. А потом пришел звук. Низкий, утробный гул, переходящий в визг разрываемой реальности. Купол над нами пошел трещинами, как яичная скорлупа, и в месте прохода образовалась дыра с рваными краями. Запахло озоном и горелым мясом — троих «пустышек» и стражников у входа разметало в клочья.
Меня швырнуло на землю. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли цветные круги. Я вскочила на ноги, сплевывая кровь из прокушенной губы. Харгово отродье.
— Брешь! — прохрипела девчонка-магичка, ее лицо было залито кровью из рассеченного лба. — Я не могу… плетение не держится!
Из леса, из-за деревьев, где еще секунду назад была тишина, выдвинулись фигуры инквизиторов. Это был не патруль и не шайка фанатиков. Полноценный штурмовой отряд. Я насчитала примерно три десятка еще до того, как они открыли огонь заклинаниями. Превосходящие силы. Организованные. Смертоносные.
Дамиан взревел. Нет, это не метафора. Из его горла вырвался звериный рык, а вокруг кулаков заплясали языки пламени. Он метнул вперед огненную плеть — длинную, толщиной с мою руку. Она хлестнула по первому ряду инквизиторов, заставляя их отшатнуться за щиты.
— Держать брешь! — командовал он, и голос его перекрывал грохот магических разрывов.
Я рванула клинки из ножен. Алан стоял чуть поодаль, прикрыв глаза. Вены на его висках вздулись от напряжения. Он пытался перехватить контроль над оставшимися двумя «пустышками», которые стояли столбами у самого разрыва. Но их тела лишь дергались в конвульсиях. Артефакт Инквизиции давил мощным ментальным полем, глуша любые попытки вмешательства.
— Бесполезно, — выдохнул Алан, открывая глаза. В них плескалась редкостная досада. — Приказы вбиты намертво. Якорь где-то рядом. Очень мощный.
Инквизиторы пошли в атаку. Их было много. Слишком много. Первый, кто прорвался в брешь — здоровый детина в кирасе — нарвался на мой клинок. Я встретила его ударом снизу в челюсть, провернула лезвие в ране, отталкивая тело в сторону. Кровь хлынула мне на рукав.
Второй. Удар наискось. Блокирую его меч, ухожу вбок, подсекаю ногу. Он падает, добиваю.
Физиология боя — хруст костей, запах железа, вибрация от чужой магии, проходящая сквозь тело. Я работала как мясник на бойне, экономя каждое движение.
Дамиан дрался как берсерк. Огонь струился по его рукам, словно жидкое золото. Он выжег целую просеку перед брешью, но инквизиторы напирали снова и снова. Они лезли как тараканы, прикрываясь одноразовыми щитами и телами своих же.
Со стороны поселка уже бежали люди — ополчение Убежища. Кто с топором, кто с охотничьим луком, несколько магов. Они вступили в бой, на секунду оттеснив врага от разрыва. Но я видела, что это лишь отсрочка. Инквизиторы методично, как машина, продавливали оборону. У них был приказ, подготовка и численное преимущество. У нас — отчаяние и гнев.
Очередной огненный шар ударил в дерево рядом со мной, осыпав градом горящих щепок. Я откатилась, чувствуя, как горит левое плечо. Вовремя. На том месте, где я стояла, уже орудовал мечом еще один «служитель порядка».
Дамиан, сбивая пламя с рукава, оказался рядом.
— Нам их не сдержать! — проорал он, перекрывая шум. — Они прорвутся к поселку!
Я знала это лучше него. Видела расклад сил, видела, как подтягиваются новые тени из леса. Это была не атака. Это была зачистка. Еще пять минут — и брешь станет воротами для армии, а Убежище превратится в братскую могилу.
Внутри меня заворочалась холодная, липкая злость. Не на инквизиторов. На себя. За то, что опять влипла. За то, что придется сделать то, чего я обещала себе больше не делать. Слишком дорого это стоит.
— Отойди, — процедила я Дамиану. — Прикажи отойти на десять шагов назад.
Он посмотрел на меня. В его глазах, затуманенных яростью боя, мелькнуло понимание. И страх. Не за себя. За меня.