Через десять минут мы покинули лощину, не оставив за собой ничего, что могло бы подсказать возможным преследователям направление нашего отхода. Алан поставил легкий ментальный блок над местом боя, и любой маг Инквизиции, попытавшийся прочитать следы, наткнется только на серую пелену.
До основных сил мы добрались через два часа, когда солнце уже начало клониться к закату и лес наполнился длинными косыми тенями. Юрган выслушал мой доклад, кивнул и передал приказ ускорить марш. Теперь, когда мы знали, что Робинс действует самостоятельно и не подозревает о нашем маневре, медлить было нельзя. Каждый час промедления увеличивал риск того, что Инквизиция узнает об армии, двигающейся к столице и успеет подготовиться к встрече.
К полуночи мы достигли последнего лесного рубежа перед столицей и остановились на короткий привал в глубокой балке, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями колючего кустарника. Маги Тартоса обновили маскировочный полог, расширив его до максимального радиуса, и теперь вся наша армия была укрыта от поисковых заклинаний, как под перевернутой чашей.
Я сидела на поваленном стволе, зажав в ладонях кружку с остывшим травяным отваром, и смотрела на карту, развернутую Юрганом прямо на земле. До городских стен оставалось меньше лиги открытого пространства, и где-то там, за этими стенами, нас ждала Инквизиция. Два дня подготовки, один день марша, один бой в лощине — все это было лишь предисловием.
Вонак, сидевший рядом, молча точил клинок. Алан восстанавливал резерв перед решающим ударом. Стеш проверял снаряжение, тихо переговариваясь с одним из следопытов Дамиана. Все понимали, что завтрашний день станет последним или для нас, или для Инквизиции.
Я допила отвар, поднялась и пошла проверять посты. До рассвета оставалось несколько часов.
Глава 16
Стены Маррдока выросли перед нами на рассвете, когда оранжевое солнце Ариана только начало подниматься над горизонтом и его лучи окрасили серый камень в цвет ржавчины. Я стояла на опушке леса, вглядываясь в очертания столицы, и не могла отделаться от мысли, что город выглядит слишком спокойным. Слишком обычным. Никаких усиленных патрулей на стенах, никаких дополнительных постов у ворот. Только редкие фигуры часовых, которые прохаживались по стене с той же ленивой размеренностью, что и всегда.
Дамиан, стоявший рядом, тоже заметил это и нахмурился. Он знал Маррдок лучше меня, провел здесь годы службы еще до того, как его жизнь раскололась надвое, и его беспокойство передалось мне без слов. Город, ожидающий штурма, выглядит иначе. Город, который не ждет удара, открывает ворота с рассветом, чтобы впустить торговцев и крестьян с окрестных ферм. Именно так Маррдок и поступил, когда первые лучи солнца, коснулись зубцов башен.
Тяжелые створки, окованные железом, разошлись в стороны с протяжным скрипом, и из них потянулись телеги, груженные овощами и зерном. Я смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Они действительно не ждали. За двадцать три года относительного мира после свержения старого императора Инквизиция настолько уверовала в свою безнаказанность, что перестала рассматривать возможность открытого военного вторжения. Что ж, тем хуже для них.
Юрган отдал приказ, и первая тысяча легартов двинулась к воротам ускоренным маршем, разворачиваясь из походной колонны в боевой порядок прямо на ходу. Тяжелая пехота шла плотным клином, прикрываясь щитами, и к тому моменту, когда часовые на стене поняли, что происходит, было уже поздно. Ворота не успели закрыть. Передовой отряд легартов ворвался в проем, смял охрану, которая только начала выстраиваться для обороны, и закрепился на внутренней стороне стены, открывая проход основным силам.
Я вошла в город вместе со второй волной, когда бой уже переместился с ворот на прилегающие улицы. Сопротивление было неорганизованным и слабым. Несколько десятков стражников, попытавшихся перекрыть центральную улицу баррикадой из перевернутых телег, полегли под магическим огнем за минуту. Отряд инквизиторов, выскочивший из бокового переулка с амулетами подавления, сумел задержать продвижение правого фланга на несколько минут, но Вонак и его сородичи зашли им в спину через крыши, и все кончилось быстро.
Город падал в наши руки квартал за кварталом, словно перезрелый плод, который никто не удосужился сорвать раньше. Жители попрятались по домам, закрыв ставни и заперев двери на засовы, но на улицах не было ни паники, ни особого сопротивления. Маррдок сдавался молча, и это молчание нервировало меня сильнее, чем любой бой.