Глава 20
Проход, открытый Хранителем, вывел нас на поверхность, когда местное солнце уже клонилось к закату и окрашивало небо в густые оттенки меди и старого золота. Я выбралась первой, цепляясь за корни деревьев, что оплетали выход из тоннеля, и на несколько секунд замерла, давая глазам привыкнуть к свету после многих часов подземной тьмы.
Мы стояли на склоне неглубокого оврага, поросшего диким кустарником и редкими деревьями с искривленными ветвями. Внизу, в сотне шагов от нас, лежало озеро — небольшое, почти круглое, с темной водой, в которой отражалось закатное небо. Противоположный берег уходил вверх, переходя в пологий холм, а за ним, на горизонте, темнел горный кряж, над которым возвышалась старая обсерватория. Я разглядела ее очертания даже с такого расстояния: приземистая башня с куполом, построенная из серого камня, который на фоне гор казался почти черным.
— Там, — сказала я, указывая на восток.
Дамиан, выбравшийся следом, прищурился и кивнул. Он тоже видел башню и, судя по выражению лица, прикидывал расстояние и время. Остальные подтянулись один за другим. Вонак и Торрен выбрались последними, замыкая цепочку, и теперь отряд стоял на кромке оврага, вдыхая свежий вечерний воздух, который после спертой атмосферы катакомб казался сладким.
Лейла первой спустилась к воде. Она просто стояла на берегу, глядя на темную гладь озера, и я видела, как напряжены ее плечи. Последние часы дались ей тяжелее, чем остальным — магический фон в катакомбах давил на нее постоянно, а ее собственный дар, чуткий к любой воде, не находил покоя в сухих каменных тоннелях.
Я объявила привал до рассвета. Люди вымотались, и гнать их дальше без отдыха было бы глупостью, а не тактикой. Инквизитор и Робинс опережали нас на шесть часов, но они тоже устали, они тоже тащили тяжелый груз, и им тоже требовался отдых. Если мы выступим на рассвете, то успеем к обсерватории раньше полудня. Если повезет — перехватим их до того, как они начнут активацию.
Вонак исчез в кустарнике почти сразу, как только я отдала приказ разбивать лагерь. Он двигался бесшумно, как и всегда, и я знала, что он пошел охотиться. Запасы еды у нас еще оставались, но горячий ужин после нескольких дней под землей был нужен не столько для насыщения, сколько для того, чтобы напомнить всем, что мы еще живы.
Торрен и Стеш занялись костром, выбрав место у самой кромки воды, где деревья заслоняли огонь от посторонних глаз со стороны гор. Корвин помогал им, используя свой дар земли, чтобы вырыть неглубокую яму и обложить ее камнями. Алан сел на поваленное бревно и закрыл глаза, восстанавливая ментальный резерв перед завтрашним днем. Рована и Дамиан развернули карту и что-то обсуждали вполголоса, сверяя маршрут с тем, что видели с холма.
Я скинула перевязь с клинками, стащила сапоги и села на траву, вытянув гудящие ноги. Земля здесь была мягкой, покрытой мхом и мелкими цветами, названия которых я не знала. От озера тянуло прохладой и запахом водорослей, и этот запах, смешанный с дымом разгорающегося костра, был лучшим из всего, что я чувствовала за последние сутки.
Вонак вернулся через полчаса с тушей местного зверька, похожего на крупного кролика, только с более длинными задними лапами и пятнистой шкурой. Еще два таких же висели у него на поясе, так что мяса хватало на всех с избытком. Он молча передал добычу Торрену и сел у костра, не проронив ни слова, но по его расслабленной позе было видно, что короткая охота доставила ему удовольствие. Оборотни вообще плохо переносят замкнутые пространства, и возвращение на поверхность для Вонака было таким же облегчением, как для всех нас.
Торрен разделал туши быстро и умело. Через полчаса над костром уже жарилось мясо, нанизанное на заостренные ветки, и запах шел такой, что даже у меня желудок свело от голода. Корвин нашел в кустарнике какие-то съедобные коренья, и Стеш, вызвавшийся помогать с готовкой, нарезал их в походный котелок. Алан, не открывая глаз, заметил, что коренья горьковатые, но съедобные, и Корвин, слегка обидевшись, ответил, что за годы работы с землей научился отличать одно от другого.
Лейла подошла ко мне, когда мясо уже дошло до готовности и отряд расселся вокруг костра с импровизированными шампурами в руках. Она поела первой и теперь стояла, глядя на озеро, в котором отражались первые звезды.
— Я хочу искупаться, — сказала она негромко.
Я подняла голову. Идея была не лишена смысла. Мы все пропахли подземельем, пылью и потом, а впереди был день, который мог стать последним для любого из нас. Встречать его чистым было если не полезно, то хотя бы приятно.